Спор удел

Спор. Что такое спор. Как не спорить.

Старый афоризм: “Когда видишь двух спорящих людей, понимаешь, что один из них или дурак или подлец. Дурак – тот, кто не знает, что неправ. И спорит. А если спорщик знает, что неправ, то он — подлец…”

Спорить – это удел детей.

Они узнают новую информацию и делятся меж собою. И если эта информация отличается, они начинают выяснять, кто же из них является обладателем истины. Экспертами выступают старшие дети или взрослые. Этот процесс важен для развития детей. Пик споров приходит на подростковый возраст, когда юноши меряются не только умом, но и амбициями.

Спорят ли взрослые?

А зачем? – Истину не выяснять нужно, а познавать.

Допустим, мы знаем, что другой человек неправ. Можно об этом ему сообщить. И он ее примет или не примет. Вот и все. Но зачем нужно обязательно доказывать свою правоту? Это и неэтично, и незаконно. Каждый человек имеет право на свое мнение, даже если это мнение расходится с мнением окружающих.

Как утверждает Википедия:

Спор — состояние общественных словесных состязаний, в которых целью участников является убеждение друг друга в своей правоте и причиной которых обычно являются противоречия мнений или точек зрения. В споре возможно применение психологических и логических уловок, каверз, такой спор называется демагогическим. Спор — это столкновение мнений, когда оба участника или более осознают, что ведут спор и заявили друг другу об этом, в противном случае — это диалог.

Ты – неправ! 🙂

Конечно, есть принципиальные споры. Когда в итоге принимают важные решения. От которых, например, зависит судьба людей или исход важного дела.

Но ответьте себе честно: так ли часто вы спорите по таким вопросам?

Вот вы спорите с соседом, какая политическая партия честнее или какая футбольная команда лучше. Чья судьба решается в данный момент? Вы уверены, что в СССР было 15 республик, а ваш оппонент утверждает, что их было 17.

И что — для вас важно тратить время на пререкания?!

Выигрыш в споре имеет свою цену.

Допустим, мы спор выиграли.

Мы ликуем. А что же в это время чувствует проигравший? Наверное, обиду на себя и на вас. Как минимум, мы огорчили человека, показали ему его незнание. И где здесь выигрыш? Мы приобрели недруга из-за какого-то спора! И кто знает, как именно он отыграется?

  • Говорят, что в споре рождается истина… Если она в споре и рождается, то в больших муках.

Спор – это процесс навязывания своего мнения, это словесная война, в которой оба спорщика не столько доказывают истину, сколько меряются амбициями.

А иметь свое мнение полезно. Делиться им тоже полезно. Но зачем спорить?

  • Жаль, но многие взрослые люди любят спорить и принуждают к этому и нас.

Как-то два друга спорили, какая птица самая быстрая, сокол или орел. Быстрее от этого птицы летать не стали, а вот друзья поссорились. Допустим, один из них прав. Ну и что? Зачем это доказывать?

  • Но мы часто сами вынуждаем людей с нами спорить. Как? Тогда, когда человеку ничего не остается, как отстаивать свое мнение. К этому приводят обычные возражения.

Возражая, мы опровергаем чье-то мнение. Что человеку остается делать, как не восстанавливать справедливость? Он начинает отстаивать свое мнение. Вот и причина спора…

А если не спорить и согласиться?

А задумывались ли вы, как часто мы возражаем? У многих людей слово «нет» является самым распространенным в речи, после слова «я». Возразить, не согласиться легко. А чье-то мнение от этого страдает. Возражая, мы сами попадем в спор.

Возражение – это неуважение к чужому мнению.

Не спорьте! – Переходите на диалог.

Что будет если мы согласимся? А ничего плохого. Человек останется при своем мнении. И все. А может, даже, и засомневается в своей правоте.

  • Не спорьте, а делитесь информацией. И если ее не берут, не настаивайте.
  • Не спорьте – переходите на диалог.
  • Разрешите людям ошибаться или иметь свое мнение, даже если оно не совпадает с вашим. Пусть лучше у вас будет заблуждающийся друг, нежели обиженный недруг.
  • Не возражайте, если без возражения можно обойтись. Но если спор возник, лучше согласитесь.

С уважением, Болсунов Олег.

А напоследок – хорошая притча:

Как прожить 100 лет.

Или притча о человеке, который никогда не спорил.

Корреспонденту дали задание узнать секрет долгой жизни у юбиляра, которому исполнилось 90 лет. Журналист приехал в горное селение, разыскал долгожителя и начал выпытывать, как же ему удалось прожить 90 лет.

Старик сказал, что секрет его долгой жизни состоит в том, что он никогда ни с кем не спорил. Корреспондент удивился:

— Что, это правда, что вы прожили 90 лет, и ни разу ни с кем не спорили?
— Да, это правда.
— Ну что, вообще ни с кем не спорили?
— Вообще ни с кем… А что?
— И что, даже с собственной женой не спорили?
— С женой? Да, не спорил.
— Даже со своими детьми?
— И с детьми не спорил. А чего с ними спорить?
— И что, за 90 лет ни единого разочка?
— Да, вроде. Память у меня хорошая. Не помню, чтобы я с кем-то спорил.
— Никогда-никогда ни с кем, ни с кем не спорили? — уже накаляясь, раздраженно, продолжал корреспондент. — Да не может этого быть, чтобы вы за всю жизнь ни разу ни с кем не спорили!
— Спорил, спорил, спорил… — с улыбкой ответил старик.
А потом добавил:
— Хотите чаю?

Притча о споре Солнца и Ветра

От древнегреческого мудреца Эзопа

Солнце и Ветер поспорили, кто из них сильнее?

И Ветер сказал: «Я докажу, что сильнее. Видишь, там старик в плаще? Бьюсь об заклад, что смогу заставить его снять плащ быстрее, чем ты».

Солнце спряталось за тучу, а Ветер начал дуть все сильнее и сильнее, пока не превратился почти в ураган. Но чем сильнее он дул, тем крепче закутывался старик в свой плащ.

Наконец Ветер стих и прекратился. А Солнце выглянуло из-за тучи и ласково улыбнулось путнику. Путник повеселел и снял плащ.

И Солнце сказало Ветру, что ласка и дружелюбие всегда сильнее ярости и силы.

Уважаемый читатель! Спасибо, что заглянули на мой сайт.

Спор. На тему “Споров” есть еще похожие темы:

Или читайте следующую страницу

/ Спор / Как не спорить / Что такое спор? / Искусство спора / Как выиграть в споре / Онлайн обучение ораторскому искусству /

Внутренние споры — удел национального арбитража? Комментарий для журнала «Закон»

Суд Камбиса, или Сдирание кожи с продажного судьи, 1498

Статус и документы

Качественно новый арбитраж

Практика и аналитика

Схема стандартной процедуры

Схема ускоренной процедуры

Схема стандартной процедуры

Схема ускоренной процедуры

Информация об исках

Право интеллектуальной собственности

Требования к арбитрам

А. А. Горленко. Внутренние споры — удел национального арбитража? Комментарий для журнала «Закон» // Закон. 2017. №3.

Похоже, что проходящая в России третейская реформа обострила спящую проблему признания и приведения в исполнение иностранных арбитражных решений по спорам, в которых отсутствует иностранный элемент. Одним из первых вестников этого стало дело № А40-219464/16-52-430, в котором суды Московского округа разошлись во мнениях относительно признания и приведения в исполнение решения иностранного арбитража по спору между российскими юридическими лицами. Суд первой инстанции посчитал, что признание и приведение такого решения в исполнение несовместимо с принципами построения правовой системы государства и, по сути, является нарушением публичного порядка Российской Федерации. Арбитражный суд Московского округа с такой оценкой не согласился и направил дело на новое рассмотрение. Считаете ли Вы, что разрешение такого рода споров за рубежом должно (de lege lata и de lege ferenda) являться препятствием для признания и приведения в исполнение арбитражных решений в родной юрисдикции?

Буддизм в «Цзинь, Пин, Мэй»

Выводить идейную направленность книги из поведения и предпочтений одной лишь героини, по меньшей мере, непрофессионально с литературоведческой точки зрения. Б. Акунин в своей трилогии о Пелагии выводит протагонисткой православную монахиню – но при этом идейный хребет трилогии является секулярно-гуманистическим, а никоим образом не православным.
Чтобы оценить всю валидность довода, построенного на буддизме Лунной Девы и пострижении ее сына, нужно ответить на ряд вопросов:

1. Только ли она в тексте исповедует буддизм?
2. Как и кем представлен буддизм в романе кроме нее?
3. В чем, собственно, состоит ее приверженность к буддизму? Носит ли исполнение ею буддийских обрядов и слушание проповедей системный – или спорадический характер? Отвергает ли Лунная Дева другие практики?
4. Какова авторская позиция по отношению к буддизму? Высказывается ли она в тексте эксплицитно от лица автора или устами героев? Насколько проявлен в тексте буддийский месседж?

Только ответив на эти вопросы, мы сможем в полной мере оценить место буддизма Лунной девы в идейно-образной структуре романа.
Итак.

1. Только ли Лунная Дева исповедует буддизм?

В Китае эпохи Мин буддизм был единственной религией, способной в полной мере удовлетворить духовные потребности женщины: конфуцианская мудрость считалась для них недоступной, ее женщинам не преподавали, в жертвоприношениях женщины не могли принимать участия; то же касалось даосских практик. То, что героиня того или иного романа прибегает к буддийским обрядам, является отражением социальных реалий Китая эпохи Мин, а не свидетельством ее глубокой религиозности.
Строго говоря, впервые за исполнением буддийского обряда мы видим не Лунную Деву, а Золотой Лотос, главную антигероиню книги – прелюбодейку, убийцу, клеветницу, лгунью и садистку. Этот обряд представляет собой отвратительный фарс – Золотой Лотос заказывает поминовение по ею же убитому мужу, У Старшему. В то время как монахи читают заупокойную службу, она предается страсти со своим любовником, Цином Западные Врата (глава 8).
Она же в первой главе первая из всех героев романа прибегает к буддийской риторике: » Неужели на этом свете все мужчины перевелись, что выдали меня за этакое сокровище? Каждый раз тащишь его – не идет, а ударишь – с ног валится. Только вино и знает. Когда нужно, его хоть шилом коли, ни с места. За какое прегрешение в прошлой жизни выпало мне такое наказание? »
Цин также заказывает буддийскую службу по умершему сыну (глава 59). Но и эта служба приобретает оттенок кощунства – Западные Врата, хотя и искренне горюет о смерти сына — и в период траура ходит по веселым девицам, а также заводит шашни с кормилицей умершего мальчика. Тот же Цин Западные Врата жертвует на починку буддийского монастыря (глава 57) – но в той же главе он издевается над монахиней, пришедшей за подаянием.
Лунная Дева действительно приглашает к себе монахов и монахинь, а в конце книги попадает в буддийский монастырь. Но это ее появление там случайно (то есть, до известной степени случайно – она оказывается там по воле Небес) – она не стремится туда, а лишь останавливается переночевать по дороге.

2. Как и кем представлен буддизм в романе?

В той или иной степени все герои романа так или иначе, хотя бы по мелочам, прибегают к разным буддийским практикам – поскольку буддизм очень глубоко проник в жизнь рядового китайца 17 столетия. Но более-менее последовательно буддизм представляют буддийские монахи, которые появляются в романе как эпизодические герои.
Впервые мы их встречаем в главе 8. Монахи служат заупокойную службу по У Старшему, убитому Золотым Лотосом, и одновременно подслушивают любовную возню Золотого Лотоса и Западных Врат. Подслушивают намеренно, это подчеркивается в тексте. Они похотливы и развратны: «Старший монах (при виде красавицы) обалдел – написал не то, спел не то, переврал имя Будды. Воскуритель благовоний опрокинул вазу с цветами (…), во время молитвы покойника У могучим назвали… Старик-монах от волненья ударил не в свой гонг, а в чужой. Старца пестом огрел послушник…»
Чтобы подчеркнуть неслучайный характер этого поведения монахов, автор добавляет свой комментарий и цитату из Су Дун-по: «Пока не брит – не ядовит (…) голову обреет – соблазн одолеет…» Похотливость монахов автор не только постулирует, но и разъясняет: им больше нечем заняться, кроме как ублажать свою плоть: они не пашут и не сеют, не торгуют, не воюют, не работают.
Также буддизм представлен в романе монахинями Ван и Сюэ (именно их проповеди слушает Лунная Дева). Текст буддийской проповеди, прочитанной Ван, приведен в книге полностью (глава 39) – и представляет собой набор несуразиц, который откомментирован автором в финальном стихе следующим образом :

Другие публикации:  Заявление на выписку по месту пребывания

(тин фа вэнь цзин па у чан) слушают (исполняют, принимают) закон, слушают сутры, боятся необычайно
(хун лянь ше шан фан хао гуан) на языке алый лотос (рай), одно лишь спасение
(хэ жэнь лю ся кун хуа) зачем люди уходят медитировать (на) пустоту, скажи?
(лю сю ни сэн хуа фань лян) уходят в монахини и священники (ради) пропитания!

Монахиня Сюэ соперничает с монахиней Ван за внимание Лунной Девы и подачки от нее. Обе женщины напропалую честят друг друга непотребными словами перед своей благодетельницей, всячески при том лебезя и выслуживаясь перед ней. Они производят самое неприятное впечатление на читателя, и автор подчеркивает это своим резким комментарием:
«Послушай, дорогой читатель! Никогда не привечай этих грязных тварей монахинь, ибо нутро у них распутное. Это они отвергли обет воздержания, забыли стыд и совесть, погрязли в пороках. Это они, проповедуя милосердие и сострадание, жаждут корысти и плотских утех. (. ) Они умеют ловко провести девиц, обманутых судьбой, разжалобить жен богачей. С парадного входа пускают жертвователей, покровителей с дарами – а с заднего выбрасывают младенцев, которых произвели на свет».
Особняком в тексте романа стоят иноземный монах, от которого Цин Западные Врата получает афродизиак (49 глава), наставник Дао-Цзянь (глава 57), и Пу-Цзин (84-100), у которого Лунная Дева находит приют на горе Тайшань, когда за ней гонится другой монах (даос), бандит и насильник Инь Тянь-Си (глава 84). Эти монахи как будто бы представляют собой лучший образец буддийских служителей – но только на первый взгляд. Индиец производит устрашающее впечатление даже своей внешностью – «не то архата, не то одноглазого дракона». Цин Западные Врата привлечен именно этим его видом, заставляющим предположить в нем чудотворца совершенно определенного толка: монах одет в рясу «цвета багровой печени», и похож на одноглазого дракона (китайская метафора пениса). Монах не следует буддийским обетам – пьет вино и ест мясо. Сцена приема монаха пронизана фаллической символикой, отмеченной уже в самых ранних комментариях к роману: изображения угрей вырезаны на подлокотниках кресел, поданный суп с двумя тефтелями и колбаской называется «дракон играет с двумя жемчужинами» и т. п. Афродизиак, который монах дарит Цину, становится орудием небесного возмездия: он губит распутника Западные Врата – и таким образом фаллическая символика, связанная с образом монаха, обретает завершающий штрих: распутник гибнет от пениса.
Наставник Дао Цзянь (о нем немного ниже) показан как человек праведный и заботящийся об интересах пришедшей в упадок обители – но за поддержкой он обращается к Западным Вратам и его дружкам – взяточникам, казнокрадам и преступникам. Пожертвовав на храм, Западные Врата начинает хвалиться перед женой своим всемогуществом, причем опять же в области распутства: «теперь хоть Чан-э изнасилую или соблазню Небесную Ткачиху, совращу дочерей Хозяйки Запада – а богатства моего не убудет!» Таким образом, личная праведность наставника дискредитирована тем, что он живет за счет пожертвований от мерзавцев и, потакая их безнаказанности, косвенно пособничает их преступлениям.
Наконец, Пу Цзун, предоставляя Лунной Деве и ее брату убежище, отнюдь не бескорыстен – он требует в ученики ее сына.
Таким образом, служители Будды в тексте романа представлены двояким образом: как пособники низменных человеческих страстей, вполне подверженные этим страстям сами – и как орудия зловещей судьбы.

3. Является ли Лунная Дева системной приверженкой буддизма?

С одной стороны, как будто бы да – в отличие от Золотого Лотоса и своего мужа, она искренне молится, слушает сутры и выполняет обряды. Но с другой стороны – она столь же искренне участвует в даосских обрядах и молится богам китайского пантеона, постясь ради вящего успеха молитвы. Причем именно молитва родным богам (Трем светилам и Духам Северного Ковша) приносит желанный результат: подслушав эти молитвы, Цин Западные Врата примиряется с Лунной Девой.
Как и большинство китайцев со времен Тан, Лунная Дева – синкретистка. В буддийских монастырях она оказывается случайно: один раз мимоходом заглядывает, помянув мужа (глава 89), в другой раз – вместе с беженцами во время войны (глава 100). Единственное паломничество, которое она совершает – даосское, к священной горе Тайшан. Она радушно привечает буддийских монахинь, с охотой слушает баоцзюань (о них дальше) – но мы никогда не видим ее за отправлением буддийских практик по ее собственной инициативе (как ни смешно, но мы видим за этим негодяйку Золотой Лотос). По своей собственной инициативе она молится отеческим богам.
Приверженность Лунной Девы буддизму вызывает авторские симпатии не по факту того, что это буддизм – но по факту душевной чистоты Лунной Девы, которую она, впрочем, проявляет и в ходе небуддийских религиозных практик.

4. Какова авторская позиция по отношению к буддизму?

Нигде в книге авторский текст не дает основания предположить, что автор относится к буддизму хоть с каким-нибудь пиететом. Не только большинство персонажей высказываются о буддизме и буддистах в высшей степени пренебрежительно – но и авторские ремарки носят крайне непочтительный характер: «пуще демонов надо остерегаться повивальных бабок, монахинь, гадалок и своден»; «людям солидным никак нельзя привечать монахинь и сводней, допускать их в женские покои – потому что под видом чтения проповедей и священных историй о рае и аде они занимаются вымогательством, подстрекают к дурному и творят всяческое зло».
Буддийское учение его герои комментируют весьма ехидно – так, Западные Врата отпускает шуточки по поводу огромного лотоса, на котором живут люди в раю Будды Амида: «А если ветер подует – что тогда? Сдует он всех в воду – и конец».
Западные Врата, конечно, негодяй – но автор достаточно часто высказывается и от первого лица:
«Еще древние говорили: словом назовешь – монах, двумя – лукавый искуситель, тремя – голодный демон сладострастия».
Верит ли сам автор – безотносительно качеств монахов – в действенность буддийских обрядов? Авторский комментарий к гл. 8 позволяет твердо сказать: нет.

(ин фу шао лин чжи бу пин) похотливая жена курит духу (умершего), (но) стремления ее нечестны
(мэнь чжэ ли би тин ин шэн) а кое-кто (несколько) тайно слушает (через) стену похотливые голоса (звуки)
(кэ жан фо фа нэн сяо цзуй) закон Будды обещает, (что) может смыть грех,
(ван чжэ вэнь чжи йи цань гуй) но умерший, (который это) слышит – становится злобным демоном.

Т. е. буддийские обряды и практики не могут отвратить гнев оскорбленного духа. Дальнейшее развитие событий это подтверждает: Старший У является своему брату Сосне в вещем сне и рассказывает, как его убили.

Буддийский монастырь Вечного Блаженства (Юн Фу Сы)

Именно этот монастырь восстанавливает на деньги Западных Врат и прочих богатеев наставник Твердый Путь. В этой части я ничего не говорю от себя, а передаю слово Чжан Чжупо:
«Храм вечного блаженства» (Юн Фу Сы) по созвучию напоминает о том, что свисает из-под живота (юн-ю фу-ся). И что же это за штука? Одного из тамошних монахов называют Ху Сэн (Индус), другого – «Дао Цзянь» (иероглифы «путь» и «твердый, тугой»). Первый похож на эту штуку, а имя второго намекает, где проявляются ее доблести».
Монастырь как таковой, по мнению Чжана Чжупо, является фаллическим символом – и он же является местом, где люди находят упокоение после смерти: стремление к утехам жизни, само в себе несущее обетование смерти. «Вот почему, — пишет Чжан Чжупо», — все эти люди нашли упокоение там: это подчеркивает тщету вожделения к плотским радостям и денежной выгоде».

Отдельный вопрос – о том, насколько «хорошим концом» является пострижение в монахи Меньшого, сына Западных Врат. В самом ли деле искупление за грехи отца (точней, за собственные – поскольку он и есть воплощенный отец) является результатом молитв Лунной Девы и ниспослано ей в качестве награды за ее праведность?
Можно не гадать, автор говорит это прямым текстом: в сцене, когда Пу-Цзин требует у Лунной Девы в качестве награды отдать ему сына в ученики, она молчит, думая «неизвестно еще, что будет через пятнадцать лет» – а монах принимает ее молчание за согласие. Автор по этому поводу прямым текстом говорит: «Да, дорогой читатель, не следовало Лунной Деве так поступать» (глава 84).
С одной стороны, мальчик как бы является воплощением своего отца – Пу-Цзин показывает это Лунной Деве и говорит, что мальчик должен был бы вырасти негодяем: «он развеял бы в прах твое состояние и пал бы обезглавленный, но я пришел его спасти. Я сделаю его своим учеником. Тогда грехи твоего мужа будут отпущены». Он же утверждает, что это награда Лунной Деве за добро, которое она творила в прошлых жизнях (одно из немногочисленных упоминаний о прошлых жизнях, и чуть ли не единственное, которое носит нериторический характер).
Но, учитывая аттестации, выдаваемые монахам на протяжении всего романа – странная же это награда: получается, Лунная Дева своими добрыми делами заслужила, чтобы ее сын присоединился к сонму выпивох, обжор и развратников. В той самой главе, где Лунная Дева обещает монаху своего сына (точней, отвечает монаху молчанием, принятым за согласие), говорится о другом монахе (уже даосском): «За столом прислуживали два юных послушника. Правда, послушниками они только числились – на самом деле утоляли ненасытную страсть Ши Бо-Цая. Да послужит сей факт предостережением родителям, которые отдают своих детей в монастырь, будь то сын или дочь, ибо девяти из десяти уготована именно такая участь».
Мы не будем трактовать стремление Пу-Цзина обзавестись учеником именно в таком духе – просто заметим, что авторское предупреждение родителям не случайно помещено в той самой главе, где решается судьба Меньшого: их явно призывают не следовать примеру Лунной Девы: у нее совершенно особенные обстоятельства, пленницей которых она стала – а в целом монашество крайне незавидная судьба.
Сам эпизод пострижения сдержит несколько хронологических и логических несостыковок.

1. Возраст Меньшого.

По внутренней хронологии романа проходит не больше 9 лет. Меньшому, годовалому на момент первой встречи Лунной девы с Пу-Цзином, в эпизоде пострижения не больше 10 – но в обоих случаях автор сообщает, что ему 15.

2. Двойная реинкарнация Западных Врат.

В главе 100, где Меньшой принимает постриг, служанка ночью видит процессию неупокоенных мертвецов – и среди прочих ей является Западные Врата, который говорит, что должен возродиться как Шэнь Юэ, сын богатого горожанина Шэнь Туна. Каким же образом тогда Меньшой может быть воплощением отца?

Насколько вообще пострижение героя в монахи характерно для китайской прозы как «утешительная концовка» (т. е. посюсторонние, земные цели героев не достигнуты, герои потерпели жизненный крах – но в служении Будде они обретают утешение, очищение и новый смысл жизни)?

Из прочитанных мной 26 китайских повестей, написанных примерно в то же время, что и «Цзин Пин Мэй», НИ В ОДНОЙ нет ничего близко похожего на подобный финал.
Хотя для японской городской прозы схожая развязка вполне характерна – например, у Сайкаку в «Пяти женщинах, предавшихся любви», этот вариант «утешительного финала» при общем неутешительном развитии событий (возлюбленные героев погибают) разыгрывается дважды, как бы отражая зеркально ситуацию мужчины и женщины: О-Нацу постригается в монахини, чтобы молиться о душе Сэйдзюро (Повесть о Сэйдзюро из Химэдзи), Китидзабуро постригается в память о любившей его О-Сити (Повесть о зеленщике, сгубившем первую зелень любви). В обоих случаях возлюбленные молодых людей, постригшихся в монахи, казнены – Сэйдзюро по оговору, О-Сити за поджог. Отчасти это близко мотиву «Цзин Пин Мэй» (в своем видении Лунная дева видит сына в оковах, как бы обреченным на казнь) – но сразу же видно и огромное различие: герои японской прозы приходят к такому решению сами, и даже вопреки воле родных и близких. Китидзабуро отговаривают от пострига, ссылаясь на то, что он еще очень юн (ему шестнадцать, он почти ровесник Меньшого; О-Нацу семнадцать) – даже монах, проводящий обряд, срезает ему волосы против своей воли. Меньшой же – лицо совершенно страдательное, он нисколько не участвует в решении своей судьбы.
Есть и еще один мотив, резко отличающий японские сюжеты от китайского: первоначальное стремление японских героев – покончить с собой. Мир для них действительно сделался пустым после гибели их возлюбленных. Пострижение в монахи – всего лишь легкая коррекция курса: вместо бессмысленного самоубийства, которое неспособно вывести из колеса перерождений, несчастные влюбленные совершают осмысленный уход, который к тому же служит для многих путеводным маяком. У Меньшого нет никаких причин кончать с собой, его мнением по этому поводу вообще никто не интересуется. О его дальнейшей монашеской жизни не сказано ничего. Мы не знаем, обрел ли он просветление, искупил ли грехи отца и вырвался ли из цепи перерождений – с того момента как он исчезает на горе Тайшань, он больше не интересует автора (и не очень интересовал его вообще, надо заметить – он никак не проявлен в романе помимо этой сделки между монахом и Лунной Девой).
Словом, если этот эпизод должен нести именно буддийскую дидактическую нагрузку – он должен быть выстроен иначе, и для начала – постриг должен быть осмыслен самим героем, а осмысление это выражено эксплицитно, как в японской городской прозе. Буддийская доктрина зиждется на _осознании_ вещного мира как иллюзии, майи, обмана «пяти чувств». Без этого осознания уход от мира не имеет смысла. Вот этого-то осознания нам в романе и не показывают. «Просветление», полученное Лунной Девой, сводится к пониманию совсем другого рода: во-первых, она распознает в Пу-Цзине просветленного; во-вторых, получает чисто посюстороннее спасение – она и ее спутники избавляются от физической гибели, скорректировав маршрут. Просветления в буддийском смысле слова и желания «вступить на путь» не проявляют ни она, ни сын.
Мартин Хуан отмечает, что «Цзин, Пин, Мэй» вызвала волну подражаний, где откровенная порнографичность содержания компенсировалась финальным покаянием героя в даосском или буддийском монастыре. Но в этих книгах герой совершал покаяние лично, а не в имперсонации потомка.
Еще более показательна в этом смысле книга Дин Яокана «Продолжение Цзин Пин Мэй» (Сю Цзин Пин Мэй), где писатель заявляет в предисловии, что автор оригинала слишком много места уделял похоти (сэ) и слишком мало (!)– буддийской идее пустоты (кун). Дин счел нужным сконцентрироваться на идее дальнейшего наказания злых героев, в частности Пань Золотой Лотос и Пан Весенняя Слива, в новых воплощениях.
Таким образом, и апология Чжан Чжупо, и книги подражателей свидетельствуют об одном: даже отыскивая в романе «Цзин, Пин Мэй» идею буддийского кармического воздаяния, уже следующее поколение литераторов и критиков находило ее недостаточно выраженной в тексте самого романа и считало нужным подчеркнуть либо в специальном комментарии, либо педалируя эту идею в собственных произведениях.

Другие публикации:  Афанасьев ро Иск

То, что англоязычные критики называют buddhist flavor в романе очень сильно – было бы странно, если бы за 17 веков бытования в Китае буддизм не пропитал китайскую культуру насквозь. Но это именно flavor, а не идейный костяк, и этот flavor находит выражение в первую очередь в стихах, которыми текст романа обильно насыщен.
Однако flavor этот берется из совершенно очевидного источника: эстетическим идеалом для книжников эпохи Мин является поэзия эпохи Тан, единственной эпохи в истории Китая, когда доминировала буддийская эстетика. Подражая эстетическому идеалу Тан, автор «Цзин имн Мэй» копирует и buddhist flavor танских поэтов.

И наконец — ключевой вопрос:

Является ли буддийской в своей основе идея воздаяния, выраженная в «Цзин, Пин, Мэй»?

Никоим образом – и это особенно хорошо видно в сравнении с сиквелом. Все герои оригинального романа получают своё прижизненно: Западные Врата умирает от передоза афродизиака, Золотой Лотос и ее подельница-сваха гибнут от руки У Сосны, мстящего за брата, Цветущая Слива и Ли Вазочка умирают молодыми, расплачиваясь за свое сладострастие, зятя Западных Врат убивает рассерженный слуга, Сунь-Снежная Краса кончает с собой и т. д.
Хотя герои то и дело обращаются к сутрам, буддийским монахам, буддийским иконам, символам, баоцзюань – это не более чем бытовые детали. Референции к буддизму не носят глубокого характера – особенно если сравнить с другим китайским классическим романом, «Путешествие на Запад» или с написанной в то же время японской городской прозой «укиё-дзоси», у которой есть определенное жанровое родство с китайской городской прозой. Героиня одной из новелл Сайкаку, связавшись с простолюдином, смело оправдывает эту связь тем, что так им было суждено в предыдущих рождениях, и никак она семью этим не опозорила. Такого рода оправдание или аргументация никогда не приходят в голову ни одному из героев «Цзин, Пин, Мэй». Никто из героев в трудную минуту не пытается утешать себя или других тем, что такова его карма, никто в смертный (или просто тяжелый) час не призывает имя Будды (ср. укиё-дзоси или пьесы Бунраку и Кабуки), хотя монахиня Сюэ излагают именно амидаистскую концепцию спасения.
Единственный буддийский текст, который цитируется в книге весьма обширно – это т. н. баоцзюань, «драгоценные записи» – нечто вроде средневековых exempla, поучительных рассказов. Вкладывая их в уста бывшей проститутки и актуальной сводни, автор явно занимает ироническую позицию по отношению к тому, о чем повествует «драгоценная запись». Ирония усиливается тем, что, слушая рассказ монахини, почти все присутствующие засыпают.
Обильная цитация баоцзюань в отсутствии цитат из других буддийских текстов не случайна, на мой взгляд – баоцзюань предназначались для чтения и рассказывания вслух, с ними были знакомы очень многие, они составляли один из элементов народной культуры – в отличие от более глубоких текстов, которые в романе только упомянуты, но не цитируются. Автор не намерен превращать ни одну из глав романа в буддийскую проповедь – напротив, он выбирает текст, хорошо знакомый большинству потенциальных читателей в устных пересказах, да притом пестрящий нелепостями и противоречиями.
Вообще, все это наводит на мысль, что автор был либо попросту не знаком с буддизмом иначе как в его «народной» версии, либо испытывал к нему жесткую неприязнь – что неудивительно, если автор был приверженцем неоконфуцианства и близко к сердцу принял конфуцианскую критику буддизма. В пользу этого говорит еще один момент: в 100-й главе Пу-Цзин, исполнившись жалости к людям, читает заклинания из «Канона о пресечении возмездий» (Цзе-юань-цзин чжоу) . Однако «Канон» – не буддийское, а даосское произведение: «Канон сказанного Высочайшим о полном и высшем пресечении возмездий» (Тай-шан шо тун-чжень гао-хуан цзе-юань цзин)! Кроме того, забрав мальчика, монах возносится на гору Тайшань – даосскую святыню .
Что касается Рифтина, то я соглашаюсь с ним в той части, где он говорит, что в основе романа – идея воздаяния, но не соглашаюсь с тем, что это воздаяние именно буддийское. Те кары и беды, которым герои подвергаются в романе, всякий раз являются прижизненной расплатой за грехи, совершенные в актуальном времени действия романа. Это конфуцианский концепт.

Рифтин, как выяснилось, следует в этом комментарию Чжана Чжу-по, причем практически дословно (комментарий приведен в David L. Rolston «Traditional Chinese Fiction and Fiction Commentary») . «Учение автора (романа) – это учение Бодхисатвы, а не конфуцианского мудреца, поскольку он учит, что все есть пустота (кун)». Чжан Чжупо также видит в этом идею возмездия – «Если ты оскверняешь чужих жен и детей, твои жены и дети будет оскверняемы другими» – то есть, искупление, возможно, состоит именно в том, что в новом воплощении Западные Врата сам станет жертвой чужой похоти.
Это вполне согласуется с идеями о кармическом воздаянии в том виде, в каком они бытовали в Китае 16-17 вв. Еще один роман, вдохновленный «Цзиин, Пин, Мэй» – «История брака, пробудившего мир» (Синьши иньюань чжуань, далее — Синьши), приписываемый тому же Дин Яокану (а также Пу Сунлину), показывает, как герой-распутник, перевоплотившись, попадает в руки двух женщин-мучительниц, в перевоплощении бывших лисой, которую он некогда убил и оскорбляемой им женой. Воздаяние мыслится не как замаливание грехов и создание хорошей кармы – но именно как претерпевание страданий, аналогичных тем, какие герой причинял в прошедшем рождении. В «продолжении Цзин Пин Мэй» перевоплощенная Золотой Лотос за свои сексуальные аппетиты наказывается в конце концов полной фригидностью, превращением в «каменную женщину».

Но вот с идеями, выраженными в самом романе утверждение Чжана Чжупо согласуется не очень хорошо. Автор «Цзин, Пин Мэй» ничего не говорит о том, что Меньшого постигло какое-то воздаяние за грехи – как это воздаяние ни трактуй. Все, что мы о нем знаем – что он исчез, похищенный монахом. Автор «Цзин, Пин, Мэй» ставит на этом точку, которую следующие поколения настойчиво пытались превратить в запятую, но напрасно: идейно-художественная целостность романа такова, что другие варианты решения кажутся притянутыми за уши. Автора невозможно заподозрить в том, что он что-то упустил или сделал случайным. Неслучайны даже расхождения в возрасте Меньшого и внутренней хронологии книги, неслучайно, что Лунная Дева и служанка видят разное о судьбе Западных Врат. Неслучайно и то, что монах выступает здесь как типично фольклорный персонаж с его «отдай мне то, чего…» и далее по тексту. В каком-то смысле Чжан Чжупо и его единомышленники были обморочены автором так же, как Лунная Дева монахом. «Ошибки» при цитации якобы буддийского, а на деле даосского канона, тоже не случайны: автор намеренно подводит читателя к мысли, что буддизм в романе – такая же дымовая завеса, как и графический эротизм. Бутафорское буддийское одеяние скрывает жесткого, даже жестокого неоконфуцианского моралиста, принадлежащего к гораздо более радикальному направлению, чем вольнодумец Чжан Чжупо. Ригоризм этого человека настолько тверд, остер и беспощаден, что Чжан Чжупо и многие после него рады были обмануться образом парадоксального буддиста, под видом эротики пропихивающего идею «пустоты».

Видео / всего 57515

Искусственный отбор

Сюжеты: Дом-музей А. Дюрера в Нюрнберге; картина К. Петрова-Водкина «Купание красного коня»; автор проекта «Удел человеческий»рассуждает о роли галеристов и кураторов на современной «арт-сцене».

Сюжеты: Дом-музей А. Дюрера в Нюрнберге — о немецком живописце и графике рассказывает директор Дома-музея Т. Шауэрте, а с технологией производства гравюр, которой придерживался великий мастер знакомит художник-график С. Фрэнклин.

10 ноября 1912 г. в Московском Училище живописи, ваяния и зодчества открылась выставка, на которой свои работы представили художники, входящие в творческое объединение «Мир искусства». Главным экспонатом выставки стала картина К. Петрова-Водкина «Купание красного коня», вызвавшая вокруг себя много споров. Участвует кандидат искусствоведения В. Мизиано.

Автор проекта «Удел человеческий»рассуждает о роли галеристов и кураторов на современной «арт-сцене» и представляет работы участников своего проекта — композиции-инсталляции чешской художницы К. Шеды и немецкого художника Х.- П. Фельдмана.

Как научиться спорить?

Ну, спор может быть аподиктическим (ради прояснения истины), эристическим (цель — убедить), софистическим (цель — победить, разгромить, — в первую очередь в глазах наблюдателей).

Навыки в этих случаях потребуются не совсем одни и те же.

Но общее: 1. Теория. Это обязательно. — В помощь — Никита Непряхин «Аргументируй это», Шопенгауэр «Эристика», Роберт Дилтс «Фокусы языка», Мануэль Смит «Тренинг уверенности в себе». И любой учебник по формальной логике. — Вот знаменитая «Чёрная риторика» меня как-то не впечатлила.

Другие публикации:  Пакет документов для лизинга

2. Практика, практика, практика. Это точно так же обязательно. — Если в пределах досягаемости есть дискуссионные клубы — идите туда. Важна обратная связь, анализ: что делаете так, а что докручивать. По крайней мере себя же на диктофон, и письменный разбор. На тренинги можно, — именно дискуссионной направленности. Дмитрия Устинова в интернете посмотрите, того же Никиту Непряхина.

Конечно, да, да, все знают выход — меньше жрать, больше двигаться. Рецепт как Мона Лиза — известен любому, а сделать так же может только какая-то могучая кучка сверхлюдей.

Про прописные истины.

Про силу прописных истин я знаю. Сила — ноль. Тут недавно на первом канале одну тетю в утренней передаче показательно уговаривали бросить курить. Повели ее, значит, к главврачу пульмонологического отделения, и та ей убедительно говорит: если, мол, не перестанете дымить, то помрете. Ребенок у вас останется без мамы. Курить — здоровью вредить. Бедная телевизионная подопытная кивает — да, да, вы меня убедили. Мне, как человеку, откурившему тринадцать лет, смешно. Ни разу не слышал, чтобы кто-то в здравом уме сказал — знаешь, я бросил курить, потому что курить — здоровью вредить, и вообще от этого умирают. Я уверен: тетя если и перестанет травиться, то точно не из-за Золотых Слов, Сказанных Врачом. А из-за того, например, что на плечах висит съемочная группа, и придется дурой перед всей страной прослыть, а тетям это важно.

(Отвлечение. Я вообще считаю, что лучше в рамках федеральной программы запустили бы по телику рекламу книжки Карра, пользы бы было больше. Или закупили бы ее на пару миллионов рублей и раздали, а потом собрали статистику по бросившим. Но хотя так появятся точные показатели эффективности, и хуй че попилишь. А в дебильные безжизненные передачи удобно деньги вкачивать — посчитать отдачу невозможно ведь.)

Короче, мимо жирных тоже все плавали, любой знает рецепт успеха. Прогулки, раздельное питание, не жрать после шести, исключить мучное и сладкое — это я вам могу и сам спеть не хуже диетолога. Но не помогают ни прописные истины, ни диеты.

Я худел по Волкову. Это когда берут анализ крови и проверяют реакцию организма на разные группы продуктов. Получаешь на руки зеленый список того, что есть можно, и красный того, что есть нельзя.
Я увидел знакомую, блиставшую результатом по Волкову, побежал делать анализы, получил на руки список продуктов, худел, худел, сорвался. Во-первых, была проблема с тем, что какие-нибудь, утрируя, трансгарианские проросшие бобы, которые тебе можно, хуй достанешь ночью без диетического магазина, а во-вторых, психология. Срываешься раз однажды вечером, когда нету проросших бобов, а есть котлета в холодильнике — и зарабатываешь жуткое чувство вины, известное каждому толстяку. И пошло-поехало. Через полгода встретил знакомую — она тоже потихонечку набирала вес. Я вернул все, что сбросил, и плюс еще шесть кг.

Читал я и книжку Карра «Легкий способ сбросить вес». Насколько хорошо сработала книжка про курение, настолько же уебищна книжка для толстяков. Несколько глав, набитых успехом первой книги, длинные пассажи про то, что животные в природе питаются правильно, и поэтому у них нет рака. А у моей собаки как раз была лимфосаркома, это рак такой. И, главное, я-то знаю, что мои животные, как выходят в бескудниковскую природу на улицу, совсем даже неправильно питаются и любое дерьмо готовы сожрать, если за ними не следить. Спрашиваю у жены: а действительно, не бывает рака у диких собак? Говорит, что да, обычно не бывает, потому что рак где-то примерно в возрасте пяти лет начинает развиваться, а собаки на улице, как правило, до этого возраста не доживают. В общем, не дочитал я книжку. Ну и подзаработал еще чувства вины себе, ага.

Я худел по диете, в которой каждый день из четырех недель расписан, Оля Линник поделилась, — с утра пол-апельсина и яйцо, в обед кура, вечером еще чего-то там. Носил открытым файл в телефоне, питался по списку, стал посещать «Бахетле» и «Елисеевский» в поисках каких-нибудь вареных яиц в обед в центре Москвы.

Как раз в это время я Теме рассказал, как два знакомых мне бизнесмена худели на деньги. Он предложил тоже попробовать, вдруг сработает. Мы худели на спор, нужно было терять 5 кг в месяц, на кону стояли две тыщи долларов. Первый месяц вроде все было ок, никто никому, во второй Тема недотянул немного до чекпойнта, пришел, отдал деньги. Я говорю, мол: да ладно, забей — сам еле-еле планку взял, и вообще я толще, мне проще. Т. тогда сказал, что если бы ему предложили похудеть на 9 кг за 2К, он бы подумал, что обмен честный. Я тогда еще подумал, что да, это так.

В общем, худел я, худел по жесткой диете, минус 11 килограммов нахудел, и сорвался. В итоге спор прекратили за очевидным поражением обоих сторон. После этой диеты я вернул свои 11 и набрал еще 15 сверху. Это еще не считая вкуса поражения, ага.

Отдельной строкой коснемся средств для похудания, типа эваларовских, по телику рекламу крутят. Тут даже оценочных суждений не надо никаких, можно пойти почитать на ответах-мэйл-ру, как тетки делятся друг с другом результатами. Вкратце смысл постов сводится к тому, что пьешь ты спецчаек, и сидишь потом дрищешь сутки-двое. Ну соответственно и худеешь на три кг — кишечник чистится. Заебись методика, ящетаю. Отправь эсэмэс «Я не лох» на номер 666 и докажи, что не лох.

Я худел даже с помощью тренажера. От безысходности съездил в магаз, купил себе кардиотренажер, и пиздячил перед телевизором несколько недель в кардиорежиме, гонял воду. Ноль внимания, фунт презрения — на мне не работает.

В общем, все, выхода нет. Толстым ты случился, толстым и помрешь. Спорт я не люблю, джинсы становятся все больше, в магазинах подходящего шмотья все меньше. И тут вдруг приключился тарарам-пам-пам.

Моя лучшая в мире мудрая красавица-жена не стала меня пилить, а принесла книжку Дюкана, положила на подоконник. Теперь эта книжка лежит на моей полке в студийном магазине, а тогда я решил — ну и пусть лежит на подоконнике, все равно мне ничего уже не поможет, я же знаю. Несколько месяцев лежит, значит, книжка, и тут однажды ночью, в припадке ярости, я ее взял и от бессилия как прочел половину. Вижу — работать должна, прямо как боевое НЛП. И поехали, с утра начал худеть по Дюкану. Минус семнадцать кг за три месяца без геморроя.

Я подозреваю, что у любой работающей методики похудания есть три признака.

Во-первых, не должно быть никакого напряга. Автор подкупил меня пассажем про то, что если вы в нарушение диеты, например, выпили алкоголя, то не стоит переживать. Ну выпил и выпил человек, с кем не бывает. Главное — не взвешиваться два-три дня, потому что проспиртованный организм удерживает воду, и результат взвешивания огорчит любого. Через два дня все вернется в норму, нужно просто спокойно продолжать гнуть свою питательную линию. Здравый посыл, и таких посылов на все случаи из жизни худеющего там навалом.

Во-вторых, работающая диета должна быть из нормальных продуктов. Для того, чтобы худеть по Дюкану, не нужна печень красного быка, добытая в полночь — все продается в магазине за углом и есть в любом нормальном ресторане. Яйца, говядина, кисломолочка, овощи, все, как у людей. Кура. Стейк. Рыба. Рыба любая причем. Щастье идиота. И — тададам! — можно колу лайт пить, если, к примеру, в кафе сидишь с друзьями.

(По этой диете только в «Шоколаднице» нет ни хуя полезного, кроме чая. Остальное там все только мучное и сладкое. При этом даже в бигмачнице можно выцепить колы лайт и куриных нагеттсов, если уж очень припрет.)

В-третьих, должен быть предусмотрен обратный ненабор веса. В суперкнижке про это есть большая часть. Организм же чувствует, что начались тяжелые времена, и давай копить жиры. Прямо как будто из воздуха набирает, скотина.

Часть для техногиков.

Оказывается, для жирняев, вставших на путь исправления, есть совершенно чумовые девайсы. Про весы с вай-фаем не слышали? Охуенная вещь, называются Withings — store.artlebedev.ru/electron ics/withings-bodyscale/. Мне их Тема подарил. Весы связываются с сайтом и там на нем выкладывают график похудения. Оказалось, что вес скачет просто от количества воды, циклично. Я раньше напрягался, мол, худеешь, худеешь, бац — плюс килограмм. В реальности худение выглядит вот так:

Вверх-вниз, вверх-вниз. Я научился предугадывать результат по обручальному кольцу на пальце. Если кольцо болтается — воды мало в организме, если вплотную, то жидкости много, можно не пугаться при взвешивании.

Естественно, сайтом я не пользуюсь, потому что есть прога для айфона. Я в шоке, короче.

Дальше идем. Я так понял, что Лебедев плотно исследовал рынок, потому что однажды принес в клювике шагомер. Шагомер называется Fitbit — www.fitbit.com/product и устроен так: это штуковина на шее, которая связывается по АНТу (это беспроводная связь, только не такая энергоемкая, как вай-фай) с базой, а база связывается с сайтом и записывает туда, сколько ты прошагал за день. В лучших традициях Варкрафта тебе на почту приходят бейджики. Мол, ты заслужил ачивку, прошел 10 км сегодня, ура! Затягивает, сука.

Вот сегодня набродил, например:

Как подсадить знакомого толстяка на похудеть.

В эту секту надо набирать людей осторожно, в несколько приемов. Я пришел к Лебедеву весь в восторге от книги, вот, говорю, книжка есть такая. Потом пришел еще раз через какое-то время, принес книгу, подарил. Тема говорит — а че ты книжку скрываешь, положи на стол, пусть все видят. Крутой совет оказался. Я ее потом нескольким девушкам в конторе давал почитать. И дизайнершам, и менеджершам. Это им действительно интересно, не хуже штырит, чем дизайн с менеджментом.

Потом через какое-то время говорю: мол как, Тема, читаешь? Нет, говорит. Я говорю: это окей, главное, чтобы книга лежала в шаговой доступности. Лежит, говорит, под носом каждый день. Все. Этого достаточно. Спустя какое-то время начал пользоваться.

Лебедев подогнал еще классный рецепт по этой диете, только не ржите. Перепелиные яйца с красной икрой. Никакого обмана, все легально.

Если вы хотите написать, что без углеводов моей печени капец, или у вас брат от этой хуйни умер, или что в журнале «Худеем правильно» писали, что эта диета признана худшей диетой из всех, не тратьте время, спасибо, я в курсе. Лучше поделитесь удачным опытом, расскажите, как вы свою тридцаточку сбросили.

Через год я отчитаюсь, работает диета Дюкана, или нет.

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *