Не соответствует статья ук рф

Содержание:

Определение Конституционного Суда РФ от 8 апреля 2010 г. N 601-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалоб гражданина Варлакова Александра Александровича на нарушение его конституционных прав частью второй статьи 209 Уголовного кодекса Российской Федерации, частью первой статьи 240 и статьей 285 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей К.В. Арановского, Н.С. Бондаря, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, В.Г. Ярославцева,

заслушав в пленарном заседании заключение судьи Н.В. Селезнева, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» предварительное изучение жалоб гражданина А.А. Варлакова, установил:

1. Приговором Челябинского областного суда от 20 февраля 2004 года гражданин А.А. Варлаков был осужден за совершение ряда преступлений: участие в устойчивой вооруженной группе (банде) или в совершаемых ею нападениях (часть вторая статьи 209 УК Российской Федерации), разбой, совершенный организованной группой в целях завладения имуществом в крупном размере (пункты «а» и «б» части третьей статьи 162 УК Российской Федерации в первоначальной редакции, действовавшей до 8 декабря 2003 года), незаконное приобретение, хранение, перевозка и ношение огнестрельного оружия, взрывчатых веществ или взрывных устройств, совершенные организованной группой (часть третья статьи 222 УК Российской Федерации), захват и удержание лица в качестве заложника, совершенные организованной группой в целях понуждения государства, организации или гражданина совершить какое-либо действие или воздержаться от совершения какого-либо действия как условия освобождения заложника (часть третья статьи 206 УК Российской Федерации).

Во время судебного разбирательства суд по ходатайству государственного обвинителя огласил ранее данные показания одного из обвиняемых — гражданина И.Н. Пьянкова, в отношении которого уголовное дело было выделено в отдельное производство в связи с его розыском. Защитник А.А. Варлакова заявил ходатайство о признании данных показаний недопустимым доказательством, однако постановлением судьи Челябинского областного суда от 5 февраля 2004 года в удовлетворении этого ходатайства было отказано. Судья указал, что статьи 240 и 285 УПК Российской Федерации, не предусматривая специальных правил для оглашения показаний скрывшегося подсудимого, допускают их оглашение в общем порядке, предназначенном для исследования протоколов и иных документов.

В своих жалобах в Конституционный Суд Российской Федерации А.А. Варлаков оспаривает конституционность части второй статьи 209 УК Российской Федерации, которая, по его мнению, не соответствует статьям 2, 15 (части 1 и 4), 18, 21, 45, 46 (части 1 и 3), 49 (часть 1), 50 (части 1 и 2) и 54 (часть 2) Конституции Российской Федерации, поскольку позволяет квалифицировать разбой, совершенный по предварительному сговору в составе устойчивой вооруженной группы (банды), как совокупность преступлений, предусмотренных частью третьей статьи 162 УК Российской Федерации (в первоначальной редакции) и частью второй статьи 209 УК Российской Федерации.

Заявитель также утверждает, что часть первая статьи 240 и статья 285 УПК Российской Федерации не соответствуют статьям 2, 15 (части 1 и 4), 18, 19 (части 1 и 2), 21 (часть 2), 46 (часть 1), 49 (часть 1), 50 (часть 2), 51 (часть 1), 55 (части 1 и 2) и 123 Конституции Российской Федерации, поскольку позволяют оглашать в судебном заседании показания находящегося в момент судебного разбирательства в розыске обвиняемого, данные им при производстве предварительного следствия.

2. Согласно Конституции Российской Федерации никто не может быть повторно осужден за одно и то же преступление (статья 50 часть 1), причем это право в силу своей конституционно-правовой природы не подлежит ограничению. В развитие данного конституционного запрета Уголовный кодекс Российской Федерации, определяя принцип справедливости, установил, что никто не может нести уголовную ответственность дважды за одно и то же преступление, что наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, т.е. соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного (статья 6), а лицу, признанному виновным в совершении преступления, назначается справедливое наказание в пределах, предусмотренных соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации, и с учетом положений его Общей части (статья 60).

Толкование принципа «non bis in idem», как он закреплен в Конституции Российской Федерации и регулируется уголовным законодательством Российской Федерации, нашло отражение и в решениях Конституционного Суда Российской Федерации. В его Постановлении от 19 марта 2003 года N 3-П указано, что данный принцип исключает повторное осуждение и наказание лица за одно и то же преступление, квалификацию одного и того же преступного события по нескольким статьям уголовного закона, если содержащиеся в них нормы соотносятся между собой как общая и специальная или как целое и часть, а также двойной учет одного и того же обстоятельства одновременно при квалификации преступления и при определении вида и меры ответственности.

Участие в устойчивой вооруженной группе (банде) или в совершаемых ею нападениях, уголовная ответственность за которое предусмотрена частью второй статьи 209 УК Российской Федерации, и разбой, совершенный организованной группой в целях завладения имуществом в крупном размере, ответственность за совершение которого предусмотрена пунктами «а» и «б» части четвертой статьи 162 УК Российской Федерации (до 8 декабря 2003 года ответственность за данное преступление предусматривалась пунктами «а» и «б» части третьей статьи 162 УК Российской Федерации), образуют самостоятельные составы преступлений, различающиеся по объекту уголовно-правовой охраны, характеру посягательства, направленности умысла и степени опасности. Поэтому назначение за них наказания по совокупности преступлений не может рассматриваться как противоречие статье 50 (часть 1) Конституции Российской Федерации, гарантирующей каждому право не быть повторно осужденным за одно и то же преступление, и не только не нарушает принцип справедливости, но, напротив, отвечает требованию справедливого наказания за совершенное преступление.

Данные преступления имеют разные объекты (общественная безопасность в одном случае, собственность и здоровье — в другом), цели преступления (участие в банде не предусматривает в качестве обязательного элемента состава бандитизма каких-либо конкретных целей осуществляемых вооруженной бандой нападений, а разбой осуществляется только в целях хищения), объективную сторону (участие в банде может иметь формы финансирования, обеспечения ее оружием, транспортом, а разбой состоит в нападении на потерпевшего, сопряженном с применением насилия или с угрозой его применения). Иными словами, часть вторая статьи 209 и пункты «а» и «б» части четвертой статьи 162 УК Российской Федерации регламентируют разные преступления, которые могут иметь общий признак — совершение нападений, и не соотносятся между собой как часть и целое и как общая и специальная нормы.

Кроме того, оспариваемая заявителем статья 209 УК Российской Федерации, устанавливающая в части второй уголовную ответственность за участие в устойчивой вооруженной группе (банде) или в совершаемых ею нападениях, не содержит положений, которые определяли бы правила квалификации деяний по совокупности преступлений. Такие положения содержатся в части пятой статьи 35 УК Российской Федерации, которая прямо предусматривает, что участники организованной группы или преступного сообщества (преступной организации) несут уголовную ответственность за участие в них в случаях, предусмотренных статьями 208, 209, 210 и 282.1 этого Кодекса, а также за преступления, в подготовке или совершении которых они участвовали.

Таким образом, отсутствуют основания для вывода о том, что оспариваемая заявителем часть вторая статьи 209 УК Российской Федерации нарушает его конституционные права и свободы.

3. В соответствии со статьей 50 (часть 2) Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона. Такие доказательства признаются не имеющими юридической силы и не подлежат применению для обоснования обвинения при производстве дознания и предварительного следствия, а также при разбирательстве уголовного дела в суде. Их устранение из уголовного дела в конечном счете обеспечивается судом, на котором лежит обязанность гарантировать участникам процесса защиту их прав и свобод (в том числе нарушенных в связи с использованием не отвечающих требованиям закона средств и методов доказывания) и который должен принимать решения по делу, руководствуясь предписаниями как статьи 50 (часть 2) Конституции Российской Федерации, так и ее статьи 49 (часть 3), обязывающей толковать неустранимые сомнения в пользу обвиняемого (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 17 декабря 2009 года N 1633-O-O).

В статьях 240 и 285 УПК Российской Федерации не содержатся какие-либо положения, предусматривающие исключения из этих правил и предполагающие возможность использования при разрешении уголовного дела доказательств, полученных с нарушением закона. Не предусматривают они и каких-либо изъятий из установленного уголовно-процессуальным законом порядка доказывания по уголовным делам, согласно которому, в частности, в основу обвинительного приговора могут быть положены лишь доказательства, не вызывающие сомнения в их достоверности и допустимости.

Таким образом, оспариваемые заявителем положения статей 240 и 285 УПК Российской Федерации сами по себе его конституционные права не нарушают. Проверка же законности и обоснованности правоприменительных действий и решений не относится к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации.

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации определил:

1. Отказать в принятии к рассмотрению жалоб гражданина Варлакова Александра Александровича, поскольку они не отвечают требованиям Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.

2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данным жалобам окончательно и обжалованию не подлежит.

Определение Конституционного Суда РФ от 8 апреля 2010 г. N 601-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалоб гражданина Варлакова Александра Александровича на нарушение его конституционных прав частью второй статьи 209 Уголовного кодекса Российской Федерации, частью первой статьи 240 и статьей 285 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»

Принято: Пленум Конституционного Суда РФ

Судья-докладчик: Н.В. Селезнев

Текст Определения официально опубликован не был

Обзор документа

В ч. 2 ст. 209 УК РФ установлена уголовная ответственность за участие в банде или ее нападениях. Конституционность этой нормы оспаривалась ввиду того, что она позволяет квалифицировать разбой, совершенный по предварительному сговору в составе банды, как совокупность преступлений.

Конституционный Суд РФ отказался принять жалобу к рассмотрению.

Согласно ч. 1 ст. 50 Конституции РФ никто не может быть повторно осужден за одно и то же преступление. Указанный принцип не позволяет квалифицировать одно и то же событие по нескольким статьям УК РФ, если содержащиеся в них нормы соотносятся между собой как общая и специальная или как целое и часть. Также не допускается учитывать одно и то же обстоятельство одновременно при квалификации и при назначении вида и меры ответственности.

Другие публикации:  Мировое соглашение суд образец

Участие в банде или ее нападениях и разбой, совершенный организованной группой в целях завладения имуществом в крупном размере (пп. «а» и «б» ч. 4 ст. 162 УК РФ), — отдельные преступления. Они различаются по объектам, целям, степени опасности. Эти деяния могут иметь общий признак (совершение нападений). Нормы, устанавливающие ответственность за данные преступления, не соотносятся как общая и специальная или как часть и целое. Поэтому назначение наказания по совокупности не нарушает принцип справедливости.

Для просмотра актуального текста документа и получения полной информации о вступлении в силу, изменениях и порядке применения документа, воспользуйтесь поиском в Интернет-версии системы ГАРАНТ:

Разъяснение ФАС России о проекте федерального закона «О внесении изменений в статью 178 Уголовного кодекса Российской Федерации»

Разъяснение ФАС России о проекте федерального закона «О внесении изменений в статью 178 Уголовного кодекса Российской Федерации»

В связи с появившимися в средствах массовой информации комментариями по проекту федерального закона «О внесении изменений в статью 178 Уголовного кодекса Российской Федерации и отдельные законодательные акты», указывающими на негативное изменение законодательных подходов к вопросам уголовной ответственности за нарушение антимонопольного законодательства, и поступившими обращениями предпринимателей по этому вопросу, ФАС России сообщает следующее.
Законопроект уточняет описание состава преступления, предусмотренного статьей 178 УК РФ, конкретизирует порядок освобождения от уголовной ответственности лица, содействующего раскрытию такого преступления, и определяет порядок использования в деле о нарушении антимонопольного законодательства материалов, полученных в результате оперативно-розыскной деятельности правоохранительных органов.
1. По вопросу состава преступления, предусмотренного статьей 178 УК РФ.
В средствах массовой информации и в поступивших в ФАС России обращениях отмечается, что законопроект в отличие от действующей редакции ст. 178 УК, которая считает преступлением недопущение, ограничение или устранение конкуренции путем заключения картеля или неоднократного злоупотребления доминирующим положением, предлагает привлекать к уголовной ответственности уже за сам факт заключения картеля или неоднократного злоупотребления доминирующим положением, независимо от наступления последствий для конкуренции от совершения данных действий.
Вместе с тем, указанное замечание не соответствует тексту законопроекта.
Нормы статьи 178 УК РФ являются бланкетными, то есть отсылающими к отраслевому законодательству, в котором раскрывается содержание признаков соответствующего состава преступления. В этом случае, содержание состава преступления, предусмотренного статьей 178 УК РФ раскрывается в Федеральном законе «О защите конкуренции», который устанавливает запрет на картели и определяет, что именно является картелем, а также определяет, что является доминирующим положением и в каких формах возможно злоупотребление таким положением.
Учитывая бланкетный (отсылочный) характер норм статьи 178 УК РФ ее конструкция не предполагает полного раскрытия всех элементов состава, содержащихся в антимонопольном законодательстве, в статье Уголовного кодекса. Подобным образом сформулировано большинство статей УК РФ.
Это означает, что для квалификации деяния, предусмотренного статьей 178 УК РФ в редакции законопроекта необходимо установить все элементы картеля или соответствующей формы злоупотребления доминирующим положением, предусмотренные Законом о защите конкуренции.
Так, применительно к картелю, к числу таких элементов относятся: во-первых, определение географических и продуктовых границ товарного рынка по правилам, предусмотренным антимонопольным законодательством (в противном случае невозможно установить факт продажи участниками соглашения товара на одном товарном рынке); во-вторых, установление конкурентных отношений между производителями или продавцами товара; в третьих, наличие соглашения, приводящего к установлению (поддержанию) цен, разделу товарного рынка, сокращению производства товара или бойкоту отдельных покупателей. Эти последствия соглашений конкурентов, в силу положений статьи 11 Федерального закона «О защите конкуренции», признаются ограничивающими и устраняющими конкуренцию и безусловно запрещаются. Соглашения конкурентов, приводящие к другим последствиям, не образуют состава преступления, а влекут при угрозе (возможности) ограничения конкуренции ответственность в административном порядке. Кроме того, четвертым обязательным условием (признаком) состава уголовно наказуемого картеля является наличие последствий в виде ущерба гражданам, организациям или государству в размере не менее одного миллиона рублей либо извлечения дохода в размере не менее пяти миллионов рублей.
Те же положения относятся и к привлечению к уголовной ответственности за неоднократное злоупотребление хозяйствующим субъектом своим доминирующим положением. Для привлечения к уголовной ответственности необходимо: 1) на основе анализа товарного рынка, проведенного в соответствии с требованиями антимонопольного законодательства установить доминирующее положение хозяйствующего субъекта; 2) решением комиссии антимонопольного органа, вынесенного в соответствии с положениями главы 9 Закона о защите конкуренции, установить факт злоупотребления доминирующим хозяйствующим субъектом путем монопольно высокой или монопольно низкой цены товара, необоснованного отказа или уклонения от заключения договора, ограничения доступа на рынок (пункты 1, 3, 9 части 1 статьи 10 Закона о защите конкуренции); 3) решением антимонопольного органа установить факт причинения в результате указанного злоупотребления доминирующим положением ущерба гражданам, организациям или государству в размере не менее одного миллиона рублей либо извлечение дохода в размере не менее пяти миллионов рублей; 4) установить, что злоупотребление доминирующим положением является четвертым в течение последних трех лет из числа тех злоупотреблений, которые полностью отвечают требованиям указанных выше пунктов.
Одновременно необходимо учитывать, что по данным Верховного Суда РФ практика применения статьи 178 УК РФ весьма незначительна. Так, судами Российской Федерации по указанной статье за период 2010 – первое полугодие 2012 года осуждено всего три лица. При этом только за 2012 год антимонопольными органами выявлено 89 картелей. По злоупотреблению доминирующим положением приговоры судов отсутствуют.

Таким образом, действующая, и предлагаемая редакции части 1 статьи 178 УК РФ не позволяют считать преступлением недопущение, ограничение или устранение конкуренции либо неоднократное злоупотребление доминирующим положением, и тем более сам факт заключения картеля не повлекшие последствий. Одним из обязательных последствий деяния, предусмотренного статьей 178 УК РФ, во всех случаях является причинение гражданам, организациям или государству крупного ущерба (т.е. ущерба на сумму свыше одного миллиона рублей) либо извлечение дохода в крупном размере (т.е. на сумму пяти миллионов рублей). Обязательность этих последствий как признаков преступления, предусмотренного ст. 178 УК, сохраняется и в предлагаемой редакции.
Наличие указанных последствий является критерием для разграничения рассматриваемого преступления и смежного состава административного правонарушения (ст. 14.32), для которого наличие таких последствий не является обязательным.
С учетом изложенного, формального привлечения к уголовной ответственности предлагаемый законопроект не предполагает, а лишь в соответствии с правилами юридической техники, уточняет редакцию статьи 178 УК РФ, подчеркивая ее отсылочный (бланкетный) характер.

2. В средствах массовой информации и обращениях в ФАС России отмечается, что законопроект вводит уголовную ответственность за деяния, которые по своей сущности не являются общественно опасными.
Как отмечалось выше, законопроект, предлагая уточнение редакции статьи 178 УК РФ юридического характера, не изменяет перечень деяний, влекущих уголовную ответственность.
Законопроект не вводит уголовную ответственность за деяния без последствий. Ответственность предлагается установить за заключение картельного соглашения, а равно за злоупотребление доминирующим положением, которые повлекли такие общественно опасные последствия как причинение крупного ущерба или извлечение дохода в крупном размере.
Подобным образом в УК РФ сконструировано большинство так называемых материальных составов преступлений, которые, как правило, имеют смежные составы административных правонарушений, не предусматривающие наступление общественно опасных последствий.

3. В публикациях отмечается, что законопроект упрощает привлечение у уголовной ответственности за картели и неоднократное злоупотребление доминирующим положением, поскольку для установления состава преступления будет достаточно доказательства самого факта совершения одного из действий.

Указанные опасения не основаны на содержании предлагаемого законопроекта.
Законопроект не упрощает привлечения к уголовной ответственности за картели и неоднократное злоупотребление доминирующим положением, поскольку для установления состава преступления недостаточно установить сами факты совершения одного из действий, а потребуется выявить, задокументировать и доказать (помимо установленного по правилам антимонопольного законодательства нарушения) наличие одного из перечисленных в законе последствий (ущерба гражданам, организациям или государству в размере не менее одного миллиона рублей либо извлечение дохода в размере не менее пяти миллионов рублей).
Анализ правоприменительной практики по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 178 УК РФ, показывает, что количество уголовных дел, возбуждаемых по данной статье ничтожно, даже после внесения в нее изменений в 2009 г. (в качестве обязательного альтернативного последствия деяния было указано извлечение дохода в крупном размере). Как отмечалось выше судами Российской Федерации по статье 178 УК РФ за период 2010 – первое полугодие 2012 года осуждено всего три лица.

4. В обращении предпринимателей отмечается, что хотя законопроект предусматривает норму, освобождающую от уголовной ответственности лицо, совершившее преступление и первым сообщившее о нем, существует реальная опасность злоупотребления недобросовестными предпринимателями такой возможностью и ее использования в целях устранения с рынка своих конкурентов.
Следует отметить, что такая опасность теоретически может иметь место, однако практика применения программы освобождения от ответственности участников картеля добровольно сотрудничающих с антимонопольными и правоохранительными органами последних пяти лет свидетельствует об отсутствии таких фактов. Стоит отметить, что организатор картеля получает более строгое наказание, поскольку его лидирующая роль в правонарушении носит отягчающий характер.
В связи с этим, опасность недобросовестного применения программы освобождения от ответственности участника картеля исключается сложившейся практикой правоприменения.
Кроме того, не стоит забывать, что лицо, не являющееся участником сговора, не может стать участником программы освобождения или смягчения ответственности, но может нести ответственность за заведомо ложный донос, в том числе соединенный с искусственным созданием доказательств обвинения (ст. 306 УК РФ).

Таким образом, подготовленный ФАС России и согласованный с МВД России, Следственным комитетом Российской Федерации, Верховным Судом Российской Федерации проект федерального закона направлен на юридическое уточнение состава преступления, предусмотренного статьей 178 УК РФ, уточняет бланкетный характер действующей нормы, не изменяет объем признаков преступления и состав преступных деяний и с учетом сложившейся практики пресечения нарушений антимонопольного законодательства, будет способствовать привлечению лиц, совершивших преступления в сфере экономики к уголовной ответственности, исключая необоснованное уголовное преследование, что в свою очередь обеспечит защиту добросовестной конкуренции на рынках Российской Федерации.

Член СПЧ предложил выделить пытки в отдельную статью УК РФ

МОСКВА, 11 декабря. /ТАСС/. Член Совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека (СПЧ), председатель межрегиональной общественной организации «Комитет против пыток» Игорь Каляпин предложил выделить в отдельную статью Уголовного кодекса (УК) РФ наказание за пытки.

«Нужно криминализировать пытку, ввести в Уголовный кодекс самостоятельный состав преступления, который называется «пытка», — сказал он во вторник на заседании СПЧ, которое провел президент России Владимир Путин.

Сейчас, по словам Каляпина, ответственность за пытки «размазана по трем статьям УК» в разных разделах. Это не позволяет, в частности, вести полную статистику применения пыток.

Как следует из подготовленной для президента пояснительной записки, текст которой имеется в распоряжении ТАСС, предлагается сформулировать в рамках статьи «Превышение должностных полномочий (ст. 286 УК РФ). «Представляется, что новый состав преступления «пытки» следует формулировать, основываясь на составе преступления, предусмотренном ст. 286 УК РФ и располагать его в той же главе под номером 286.2″, — сказано в документе. В нем приводится и проект поправки в УК, в которой понятие пытки формулируется как «совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан, если они сопряжены с применением физического либо психического насилия или с угрозой его применения, а равно совершение действий, повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан, если они сопряжены с применением физического либо психического насилия или с угрозой его применения, иным лицом по подстрекательству, или с ведома, или молчаливого согласия должностного лица».

Другие публикации:  Патент для самозанятых когда примут

Сроки возможного наказания авторы пояснительной записки не указывают.

Позиция Совета по действующему УК

Члены СПЧ в пояснительной записке подробно излагают свои доводы в пользу введения в него нового состава преступления и подчеркивают, что существующие статьи Уголовного кодекса не дают возможности эффективно карать за пытки. «Использованное в примечании к ст. «Истязание» (ст. 117 УК РФ) понятие пытки не соответствует конвенционному определению данного понятия, поскольку в нем отсутствует обязательный элемент — субъектом должен быть представитель власти, в терминологии УК РФ — должностное лицо. Привлечь к уголовной ответственности по ст. 117 УК РФ должностное лицо невозможно, поскольку это не должностное преступление», — утверждают члены СПЧ.

Другую статью, которая с точки зрения представителей РФ в комитете ООН против пыток может применяться для наказания за пытки (статья «Принуждение к даче показаний», статья 302 УК), авторы записки относят к категории «мертвых» и предлагают исключить ее из УК в случае принятия предложенной СПЧ поправки. «Согласно официальной статистике, с начала 2012 по июнь 2016 года в суд было направлено только три дела с обвинительным заключением по ст. 302 УК РФ. Приведенная выше статистика показывает, что статья относится к категории «мертвых», то есть крайне малоприменимых на практике», — указывается в документе.

Что касается статьи о превышении должностных полномочий, то в Совете полагают, что то по ней «возможно привлечь представителя власти к ответственности и за применение насилия, и за угрозу его применения», поэтому «в этой части национальный закон усиливает конвенционное определение пытки». Тем не менее правозащитники видят в ней существенный изъян, полагая, что сфера ее применения гораздо шире, чем пытки и иные виды жестокого обращения. «Поэтому статистика применения ст. 286 УК РФ совершенно не отражает практику наказания именно за пытки. Это затрудняет оценку как самой практики применения пыток, так и усилий государства по борьбе с этим явлением», — объясняется в записке.

В новость были внесены изменения (19:45 мск) — добавлены пояснения

Статья 340 УК РФ. Нарушение правил несения боевого дежурства (действующая редакция)

1. Нарушение правил несения боевого дежурства (боевой службы) по своевременному обнаружению и отражению внезапного нападения на Российскую Федерацию либо по обеспечению ее безопасности, если это деяние повлекло или могло повлечь причинение вреда интересам безопасности государства, —

наказывается ограничением по военной службе на срок до двух лет, либо содержанием в дисциплинарной воинской части на срок до двух лет, либо лишением свободы на срок до пяти лет.

2. То же деяние, повлекшее тяжкие последствия, —

наказывается лишением свободы на срок до десяти лет.

3. Нарушение правил несения боевого дежурства (боевой службы) вследствие небрежного или недобросовестного к ним отношения, повлекшее тяжкие последствия, —

наказывается ограничением по военной службе на срок до двух лет, либо содержанием в дисциплинарной воинской части на срок до двух лет, либо лишением свободы на срок до трех лет.

  • URL
  • HTML
  • BB-код
  • Текст

Комментарий к ст. 340 УК РФ

1. Объективная сторона преступления состоит в нарушении правил несения боевого дежурства (боевой службы) по своевременному обнаружению и отражению внезапного нападения на Российскую Федерацию либо по обеспечению ее безопасности, если это деяние повлекло или могло повлечь причинение вреда интересам безопасности государства.

Боевое дежурство (боевая служба) организуется в Вооруженных Силах РФ в целях своевременного обнаружения и отражения внезапного нападения на Российскую Федерацию, обеспечения ее безопасности и является выполнением боевой задачи. Нарушением правил его несения признается действие или бездействие, выразившееся в отступлении от требований правовых актов, регламентирующих порядок осуществления этого вида службы.

2. Преступление окончено с момента, когда нарушение правил несения боевого дежурства повлекло или могло повлечь причинение вреда интересам безопасности государства.

3. Субъективная сторона преступления предполагает вину в форме умысла.

4. Субъект преступления — военнослужащий, назначенный в установленном порядке для несения боевого дежурства (боевой службы).

5. Под тяжкими последствиями (ч. 2 ст. 340 УК) понимается фактически нанесенный вред государственной безопасности России, выражающийся в проникновении на территорию РФ иностранных военных или разведывательных самолетов, подводных или надводных кораблей, гибели людей и т.п.

6. Часть 3 ст. 340 УК предусматривает ответственность за нарушение правил несения боевого дежурства (боевой службы) вследствие небрежного или недобросовестного к ним отношения, повлекшие тяжкие последствия. В этом случае субъективная сторона характеризуется неосторожной формой вины.

КС постановил поправить УК по ответственности за оборот антикварного оружия

Конституционный суд РФ сегодня огласил постановление по делу о проверке конституционности положений закона «Об оружии» и статьи 222 Уголовного кодекса РФ, в котором потребовал уточнить основания привлечения к уголовной ответственности за незаконный оборот холодного оружия, сообщает пресс-служба КС.

Поводом для рассмотрения дела стала жалоба Натальи Урюпиной. В 2005 году в отношении нее было возбуждено уголовное дело за попытку продать немецкие армейские кортики времен Веймарской республики. Мировой судья, рассматривавший дело, признал ее виновной в покушении на незаконный сбыт холодного оружия (ст. 222 УК РФ), с чем согласились вышестоящие судебные инстанции. Впоследствии Урюпина была освобождена от наказания по амнистии, однако продолжала утверждать, что она невиновна.

Заявительница также утверждала, что ч. 4 ст. 222 УК РФ устанавливает чрезмерную и необоснованную уголовную ответственность за незаконный сбыт холодного оружия, имеющего культурную (историческую) ценность и оборот которого не представляет общественной опасности.

Статья 137 Уголовного Кодекса – не соответствует Конституции России

В Конституционный Суд Российской Федерации подана жалоба историка Михаила Супруна и его адвоката Ивана Павлова на неконституционность статьи 137 Уголовного Кодекса РФ («Нарушение неприкосновенности частной жизни»), по которой было возбуждено уголовное дело против историка профессора Михаила Супруна и начальника ИЦ УВД Архангельской области Александра Дударева.

В Конституционный Суд Российской Федерации

Заявитель: Супрун Михаил Николаевич
Адрес: .

Представитель заявителя: адвокат Павлов Иван Юрьевич
Санкт-Петербургская городская коллегия адвокатов
(Адвокатская консультация Ивана Павлова)
канд. юрид. наук
196105, Санкт-Петербург, а/я 354

Наименование обжалуемого нормативного правового акта: Уголовный кодекс Российской Федерации Федеральный закон от 13 июня 1996 года № 63-ФЗ

Сведения об опубликовании: Российская газета, № 113, 18.06.1996, № 114, 19.06.1996, № 115, 20.06.1996, № 118, 25.06.1996, Собрание законодательства РФ, № 25 17.06.1996, ст. 2954.

Наименование и адрес государственного органа, издавшего акт (и/или его правопреемника), который подлежит проверке:

Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации

Адрес: 103265, г. Москва, ул. Охотный ряд, д.1;

Совет Федерации Федерального Собрания Российской Федерации

Адрес: 103790, г. Москва, ул. Большая Дмитровка, д. 26.

ЖАЛОБА

В соответствии с частью 4 статьи 125 Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой статьи 3, статьей 36, статьей 96 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» правом на обращение Конституционный Суд Российской Федерации с индивидуальной или коллективной жалобой на нарушение конституционных прав и свобод обладают граждане, чьи права и свободы нарушаются законом, примененным или подлежащим применению в конкретном деле, и объединения граждан, а также иные органы и лица, указанные в федеральном законе

Основанием к обращению с жалобой в Конституционный Суд Российской Федерации явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствует ли Конституции Российской Федерации положения статьи 137 Уголовного кодекса Российской Федерации, затрагивающие мои конституционны права, примененные и подлежащие применению в уголовном деле, возбужденном в отношении меня.

Положения статьи 137 Уголовного кодекса Российской Федерации не соответствуют части первой статьи 17 и части первой статьи 19 Конституции Российской Федерации, которые закрепляют гарантии конституционных прав граждан, в том числе равенство всех перед законом и судом, а также противоречат провозглашенному в Конвенции о защите прав человека и основных свобод принципу правовой определенности, поскольку лишают субъекта возможности в разумных пределах предвидеть негативные последствия своего поведения, наступающие при доступе и использовании информации, касающейся иного лица, в силу того, что остается неясным может ли эта информация относиться к личной или семейной тайне.

Фактические обстоятельства дела:

13 сентября 2009 г. в г. Архангельске следователь по особо важным делам Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации по Архангельской области и Ненецкому автономному округу старший советник юстиции В.В. Шевченко вынес постановление о возбуждении в отношении меня уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного статьей 137 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Согласно постановлению о возбуждении уголовного дела я подозреваюсь в том, что незаконно собрал сведения о частной жизни пяти тысяч спецпереселенцев, составляющих их личную и семейную тайну, без их согласия или согласия их родственников.

Правовое обоснование жалобы:

Согласно пункту «в» статьи 71 Конституции Российской Федерации регулирование и защита прав и свобод человека и гражданина, а также уголовное законодательство (пункт «о») находятся в ведении Российской Федерации. Реализуя свои полномочия в этой сфере, федеральный законодатель самостоятельно определяет содержание положений уголовного закона, в том числе устанавливает преступность общественно опасных деяний, их наказуемость и иные уголовно-правовые последствия совершения лицом преступления. При этом законодатель связан требованиями части 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации, допускающими возможность ограничения прав и свобод человека и гражданина федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства, что предполагает — в силу принципа верховенства права — недопущение использования средств уголовного закона для несоразмерного, избыточного ограничения прав и свобод при применении мер уголовной ответственности.

В соответствии с частью первой статьи 19 Конституции Российской Федерации все равны перед законом и судом. Данное положение Конституции Российской Федерации, как указал Конституционный Суд Российской Федерации в своем Постановлении от 20 апреля 2009 г. № 7-П, предполагает необходимость формальной определенности, точности, ясности, недвусмысленности правовых норм и их согласованности в системе действующего правового регулирования, поскольку юридическое равенство может быть обеспечено лишь при условии единообразного понимания и толкования правовой нормы. Законоположения, не отвечающие указанным критериям, порождают противоречивую правоприменительную практику, создают возможность их неоднозначного истолкования и произвольного применения и тем самым нарушают конституционные гарантии государственной, в том числе судебной, защиты прав, свобод и законных интересов граждан, включая реализуемые в процедурах уголовного преследования за совершение преступления. К тому же, Конституционный Суд Российской Федерации в своем Постановлении от 27 мая 2008 г. № 8-П отметил, что «любое преступление, а равно и меры уголовной ответственности за его совершение должны быть четко определены в законе, причем таким образом, чтобы исходя из текста соответствующей нормы — в случае необходимости с помощью толкования, данного ей судами, — каждый мог предвидеть уголовно-правовые последствия своих действий (бездействия)». Неточность, неясность и неопределенность закона порождают возможность неоднозначного истолкования и, следовательно, произвольного применения его норм — в противоречие названным конституционным принципам, из которых, как неоднократно отмечал Конституционный Суд Российской Федерации (см. Постановление от 15 июля 1999 года № 11-П и Постановление от 27 мая 2003 года № 9-П), вытекает обращенное к законодателю требование определенности, ясности, недвусмысленности правовых норм и их согласованности в системе действующего правового регулирования. В противном случае может иметь место противоречивая правоприменительная практика, что ослабляет гарантии государственной защиты прав, свобод и законных интересов граждан.

Другие публикации:  Доплата к пенсиям по инвалидности в москве

Согласно части первой статьи 17 Конституции Российской Федерации в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права. Кроме того, часть 4 статьи 15 Конституции Российской Федерации содержит положение о том, что общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются частью её правовой системы.

Основные принципы и нормы международного права, в том числе закреплены в Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод в статье 32 закрепила право Европейского Суда по правам человека официально толковать и применять нормы Конвенции и Протоколы к ней, при этом решения Европейского Суда по правам человека в части толкования Конвенции определяют содержание конкретного права и гарантии его соблюдения, т.е. толкование конвенционных норм, содержащееся в решениях Европейского Суда по правам человека, имеет значение стандарта, которому государство должно следовать в целях недопущения нарушения Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Российская Федерация при ратификации Европейской Конвенции сделала заявление о признании юрисдикции Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней. Следовательно, нормы, содержащиеся в Конвенции и в Протоколах к ней, применяются так, как они истолкованы в решениях Европейского Суда по правам человека.

Европейский Суд по правам человека при применении содержащихся или вытекающих из Конвенции о защите прав человека и основных свобод общих принципов, лежащих в том числе в основе оценки соответствия ее положениям внутригосударственного права, неоднократно подчеркивал о необходимости соблюдения принципа правовой определенности. В частности, согласно позициям Европейского Суда по правам человека закон, во всяком случае, должен отвечать установленному Конвенцией стандарту, требующему, чтобы законодательные нормы были сформулированы с достаточной четкостью и позволяли лицу предвидеть, прибегая в случае необходимости к юридической помощи, с какими последствиями могут быть связаны те или иные его действия (Постановления от 26 апреля 1979 года по делу «Санди Таймс» (Sunday Times) против Соединенного Королевства (№ 1)» (пункт 49), от 31 июля 2000 года по делу «Йечиус (Jecius) против Литвы» (пункт 56), от 28 марта 2000 года по делу «Барановский (Baranowski) против Польши» (пункты 50 — 52), от 28 октября 2003 года по делу «Ракевич против Российской Федерации» (пункт 31), от 24 мая 2007 года по делу «Игнатов против Российской Федерации» (пункт 74), от 24 мая 2007 года по делу «Владимир Соловьев против Российской Федерации» (пункт 86).

В соответствии с Определением Конституционного Суда Российской Федерации от 10 июля 2003 года № 270-О особую значимость требования определенности, ясности, недвусмысленности правовых норм и их согласованности в системе правового регулирования приобретают применительно к уголовному законодательству, являющемуся по своей правовой природе крайним (исключительным) средством, с помощью которого государство реагирует на факты противоправного поведения в целях охраны общественных отношений, если она не может быть обеспечена должным образом только с помощью правовых норм иной отраслевой принадлежности

Принцип формальной определенности закона, предполагающий точность и ясность законодательных предписаний, будучи неотъемлемым элементом верховенства права, выступает как в законотворческой, так и в правоприменительной деятельности в качестве необходимой гарантии обеспечения эффективной защиты от произвольного преследования, осуждения и наказания. Уголовная ответственность может считаться законно установленной и отвечающей требованиям части 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации лишь при условии, что она адекватна общественной опасности преступления и что уголовный закон ясно и четко определяет признаки этого преступления, отграничивая его от иных противоправных и тем более — от законных деяний.

Нарушение принципа формальной определенности в статье 137 Уголовного кодекса Российской Федерации заключается в том, что понятия «личная тайна» и «семейная тайна» не имеют четкого, точного, ясного содержания, которое необходимо для привлечения лица к уголовной ответственности за нарушение этих тайн. Неопределенность содержания этих понятий связана с тем, что отсутствует их легальное определение, и, как следствие, правоприменители истолковывают их неоднозначно. В итоге это приводит к нарушению общих принципов права, таких как справедливость, равенство и соразмерность, которым надлежит следовать при введении тех или иных ограничений прав и свобод человека и гражданина.

По смыслу статьи 137 Уголовного кодекса Российской Федерации предметом рассматриваемого преступления являются только те сведения, которые составляют личную или семейную тайну лица. «Личная и семейная тайна» исходя из диспозиции нормы, сформулированной в части первой статьи 137 Уголовного кодекса Российской Федерации, входит в более широкое понятие «сведения о частной жизни». Однако в действующем законодательстве не существует не только нормативных определений понятий «личная тайна» и «семейная тайна», но и критерия, разграничивающего эти понятия между собой, а также критерия, выделяющего эти частные понятия из целой категории «сведения о частной жизни».

В юридической литературе критерием отделения «личной и семейной тайны» от понятия «частной жизни» считают сокрытие некой информации от посторонних лиц, т.е. лицо само определяет сохранить те или иные сведения в тайне. Следовательно, установление режима личной и семейной тайны для тех или иных сведений о частной жизни зависит в первую очередь от желания (волеизъявления) субъекта (субъектов — если речь идет о семейной тайне), которого (которых) эти сведения касаются, т.е. понятия «личная и семейная тайна» являются в значительной степени субъективными. В правоприменительной практике сложилась ситуация, при которой за собирание и распространение одной и той же информации (например, сведения о социальном происхождении) в одном случае (если лицо решило отнести такую информацию к личной или семейной тайне) субъект может быть привлечен к уголовной ответственности, в другом случае (если лицо не относит такую информацию к личной и семейной тайне) – нет.

Такая ситуация лишает гражданина возможности предвидеть негативные последствия своего поведения, наступающие при использовании информации, касающейся иного лица, поскольку остается неясным может ли эта информация относиться к личной или семейной тайне.

Между тем в статьях Уголовного кодекса Российской Федерации предусмотрено несколько составов преступления, в которых установлена уголовная ответственность за неправомерный доступ к различным тайнам. Однако в отличие от части первой статьи 137 Уголовного кодекса Российской Федерации содержание этих тайн нормативно определено.

Например, статьи 183, 275, 276, 282 Уголовного кодекса Российской Федерации устанавливают уголовную ответственность за незаконное получение и разглашение сведений, составляющих государственную, коммерческую, налоговую или банковскую тайну. При этом понятия указанных видов тайн определены законодательно. Так, понятие государственной тайны сформулировано в статье 2 Федерального закона «О государственной тайне», понятие коммерческой тайны содержится в части первой статьи 3 Федерального закона «О коммерческой тайне», понятие банковской тайны в статье 26 Федерального закона «О банках и банковской деятельности», понятие налоговой тайны в части первой статьи 102 Налогового кодекса Российской Федерации.

Уголовное право — это специфическая отрасль права, в которой должны быть предельно четко сформулированы нормы, позволяющие квалифицировать некое деяние как преступное. Так, в соответствии со статьей 54 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 1, 2, частью 4 статьи 15 и частью 1 статьи 17 к числу важнейших положений уголовного законодательства Российской Федерации относятся требования, в силу которых преступность деяния, его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только Уголовным кодексом Российской Федерации, применение уголовного закона по аналогии не допускается; основанием уголовной ответственности является совершение общественно опасного деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного Уголовным кодексом Российской Федерации ( статьи 3 и 8 Уголовного кодекса Российской Федерации). Поэтому отсутствие четкого законодательного определения понятий «личная и семейная тайна» приводит к тому, что невозможно установить, что конкретно охранять, тайну чего обеспечивать.

На основании изложенного, руководствуясь частью 4 статьи 125 Конституции Российской Федерации, статьями 3, 36, 37, 38, 96, 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»,

ПРОШУ:

Признать несоответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 17 (части первой), 19 (части первой), нормативные положения статьи 137 Уголовного кодекса Российской Федерации, касающиеся понятий «личной и семейной тайны», которые, как по своему буквальному смыслу, так и по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, лишают субъекта возможности в разумных пределах предвидеть негативные последствия своего поведения, наступающие при доступе и использовании информации, касающейся иного лица.

Приложение:

1. Квитанция об оплате государственной пошлины (на 1 листе);

2. Текст статьи Уголовного кодекса Российской Федерации (на 1 листе);

3. Копия Постановления о возбуждении уголовного дела и принятии его к производству от 13 сентября 2009 г. (на 3 листах);

4. Копия доверенности представителя (на 1 листе);

5. Адвокатский ордер (на 1 листе).

Примечание:

Жалоба и документы, указанные как приложения, представлены с копиями в количестве трех экземпляров.

23 ноября 2010 года за М.Н. Супруна

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *