Современный гражданский кодекс

Гражданский кодекс гражданское право

Центральным, стержневым актом гражданского законодательства России является Гражданский кодекс. Этим положением он обязан не только общему характеру содержащихся в нем правил, но и требованию о том, чтобы все иные гражданские законы, а также законы, содержащие нормы гражданского права, хотя бы и принятые после введения в действие Гражданского кодекса, соответствовали его предписаниям (п. 2 ст. 3). Следовательно, при коллизии норм ГК и других федеральных гражданских законов необходимо руководствоваться правилами Кодекса.

Формально ГК, как, к сожалению, и все другие кодексы, является обычным федеральным законом. От других законов он отличается не своей юридической силой, а своим содержанием, которое придает ему системообразующее значение для гражданского законодательства. Оно заключается в том, что, во-первых, Кодекс в систематизированном виде содержит все основополагающие правила гражданского права; во-вторых, именно в нем предусмотрено принятие ряда конкретизирующих его правила федеральных законов (большая часть из которых уже принята, причем именно в развитие правил ГК), т.е. система гражданского законодательства. «Поэтому ничем не ограниченное отступление от правил ГК в новых законах приведет лишь к тому, что принципиальные положения гражданского права перестанут влиять на содержание текущего законодательства и гражданское право из системы согласованных норм быстро превратится в набор разрозненных правил, содержание которых определяется исключительно потребностями конкретной ситуации, а не проверенными многовековой практикой подходами. Принцип соответствия Кодексу содержания других гражданско-правовых законов составляет главное препятствие для создания такого положения».

Разумеется, правило п. 2 ст. 3 не следует воспринимать как запрет на внесение в Кодекс каких-либо изменений и тем самым — как запрет на развитие гражданского законодательства. Речь в нем идет о необходимости согласования содержания законов, при котором принятие новых правил должно сопровождаться обязательным изменением ранее действовавших предписаний (находящихся в ГК), а главное — об обоснованности этих изменений с учетом того, что они лишь развивают и детализируют принципиальные положения, закрепленные в Кодексе.

Вместе с тем кодификацию гражданского законодательства России нельзя считать завершенной, поскольку из нее пока выпадает область отношений так называемой интеллектуальной собственности, регулируемых в настоящее время отдельными, не согласованными друг с другом и с ГК законами. Первоначально особый раздел, содержащий правила регулирования данных отношений, планировалось включить в состав третьей части ГК.

Однако из-за активного противодействия этому со стороны бывшего патентного ведомства (Роспатента), интересам которого вполне отвечает отмеченное выше состояние законодательства в этой области, а также некоторых международных организаций и отдельных ученых его принятие было отложено. В настоящее время проект раздела ГК об исключительных правах на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации товаров и их производителей составляет предмет дальнейшей работы, хотя по поводу его содержания продолжаются дискуссии.

Принятие частями такого крупного закона, как Гражданский кодекс (а по своему объему это — самый большой закон из числа принятых в России после 1917 г.), известно как отечественной, так и зарубежной законотворческой практике. В частности, в 1913 г. в Государственную Думу России была внесена лишь одна, причем последняя по счету, но наибольшая по объему (свыше 1000 статей) Книга пятая проекта Гражданского уложения — «Обязательственное право» (регламентировавшая, кстати, в единстве как гражданские, так и торговые отношения, но, к сожалению, окончательно так и не принятая). Один из наиболее современных гражданских кодексов высокоразвитых стран — ГК Нидерландов — принимался частями (книгами) на протяжении последних 50 лет (большая их часть была принята в 1992 г.).

Гражданский кодекс РФ является третьим по счету в российской истории. Первый Гражданский кодекс был принят в 1922 г. в период нэпа и знаменовал собой признание новой властью имущественного (товарно-денежного) оборота. Он учитывал многие положения дореволюционного проекта Гражданского уложения, хотя, разумеется, прежде всего, закреплял экономические основы нового строя. В 1961 — 1964 гг. была осуществлена вторая кодификация гражданского законодательства. Она выразилась в принятии общесоюзных Основ гражданского законодательства 1961 г. и в разработанных на их базе (а потому в значительной мере дублировавших друг друга) республиканских гражданских кодексах (ГК РСФСР был принят одним из последних, в 1964 г.). Эта кодификация в полной мере отражала характер о государствленной, плановой экономики и другие особенности общественного строя того времени.

Переход к рыночной организации отечественной экономики потребовал и реформирования ее законодательного оформления. Первым, глубоко проработанным актом нового, «рыночного» законодательства, в едином комплексе охватившим весь предмет гражданско-правового регулирования (и по сути предназначенным играть роль кодекса), стали Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г. В связи с распадом Союза ССР они формально не вступили в действие, но были специально ратифицированы Российской Федерацией в 1992 г. и действовали в части, не противоречащей новым российским законам. Основную же роль в реформировании имущественных отношений в России должны были сыграть ее собственные законы и президентские указы. К сожалению, они нередко содержали взаимные (и даже внутренние) противоречия и, как правило, отличались весьма низким уровнем юридической проработки. Созданный ими беспорядок в организации имущественного оборота сделал особенно насущной задачу новой гражданско-правовой кодификации, которая и была решена принятием нового Гражданского кодекса.

Общепризнано, что содержание ГК РФ отличается достаточно высоким современным уровнем, о чем свидетельствует как сложившаяся практика его применения, так и небольшое число внесенных в него изменений. Общее количество таких поправок, носящих самостоятельный характер, в настоящее время не превышает 15, тогда как более ста проектов изменений были отвергнуты, в том числе в результате президентского вето. Таким образом, содержание Кодекса отличается необходимой для такого рода законов стабильностью.

Правонарушение
Гражданин
Гражданин Российской Федерации
Гражданские права человека

Назад | | Вверх

Современный гражданский кодекс

И ВСЕ ЖЕ частное право вернулось на российскую землю.

Это «возвращение» произошло не сразу после начавшихся в 1985 г. перемен в Советском Союзе. Первые перемены вплоть до начала 1990–х гг. проходили в обстановке, когда в жизни общества продолжали господствовать социалистические иллюзии, существовали многие порядки и принципы прошлого, требующие будто бы только «совершенствования» или, «перестройки». Сохранялись в эти годы и общее построение юридической системы, и ее идеология. Вопрос о восстановлении частного права, в том числе при разработке и принятии в 1991 г. общесоюзных Основ гражданского законодательства, даже не ставился.

Но время российских реформ еще раз подтвердило, что частное право – явление «знаковое». Его возвышение, как это не раз уже было в истории, или даже просто его реанимация, восстановление, как это наметилось, будем верить, в России, представляют собой выражение и свидетельство того, что крупные повороты в общественном развитии не просто объявлены, а уже «случились», реально свершаются.

Только тогда, когда после трудных, противоречивых, порой драматических событий 1991 г. (осложненных жесткой борьбой за власть политических лидеров) рухнул коммунистический режим власти и идеологии, оказался возможным и «логичным» реальный переход к формированию на российской земле современного гражданского общества. И значит – к возвращению в нашу жизнь частного права. И именно в конце 1991 г. в центральной российской печати прозвучали слова о частном праве, его необходимости для успеха реформ. Тем более, что переход в это же время к решительным преобразованиям в народном хозяйстве и в практическом отношении требовал скорейшей разработки правовой основы современной рыночной экономики– гражданского законодательства, построенного на частноправовых началах.

Счастливым стечением обстоятельств следует признать и тот факт, что тогда же. в октябре–декабре 1991 г., был учрежден Исследо–

Алексеев С.С. Частное право. – М.: «Ста­тут», 1999. С.97

вательский центр частного права (сначала – «при Президенте СССР», а затем, после распада СССР и соответствующего переоформления в конце декабря, – «при Президенте Российской Федерации»). Это позволило объединить с организационной стороны в «одну команду» наиболее видных специалистов страны по гражданскому праву, в том числе учеников крупных цивилистов из «дореволюционной когорты», прямых продолжателей их дела. С 1992 г. ученые Центра с привлечением специалистов из других учреждений и ведомств начали работу над Гражданским кодексом. В 1994 г. президентским распоряжением была утверждена федеральная программа «Становление и развитие частного права в России», предусмотревшая образование первого в истории России учебного юридического заведения высшей юридической подготовки – Российской школы частного права. Думается, есть основания полагать, что возрождение идеи частного права в России, нашедшей к тому же реализацию в указанных организационных институтах, а в итоге – в разработке современного гражданского законодательства, может претендовать на наиболее значительное научное и духовное событие постсоветского времени.

Подготовка проекта российского Гражданского кодекса потребовала больших усилий ученых–правоведов. Практическую работу по подготовке проекта возглавили крупный ученый–цивилист А.Л. Маковский и исполнительный директор Центра, юрист от Бога, С.А. Хохлов, хозяйка в деловой работе – О.М. Козырь. В подготовке проекта принимали участие видные правоведы «старшего» и «среднего» поколений (в том числе – М.И. Брагинский, В.В. Витрянский, Г.Д. Голубов, В.А. Дозорцев, В.П. Звеков, П.В. Крашенинников, Е.А. Суханов, Ю.Х. Калмыков, А.С. Комаров, В.Ф. Яковлев, К.Б. Ярошенко и др.), обретающие серьезный вес в науке молодые ученые – Г.Е. Авилов, М.Ф. Казанцев, О.Ю. Шилохвост.

Примечательно, что сложная работа по подготовке проекта Кодекса проходила в непростой обстановке столкновения интересов и амбиций некоторых ведомств и научных школ различной теоретической и социально–политической ориентации. В качестве свидетельства и иллюстрации особенностей обстановки, которая сопровождала подготовку проекта Кодекса и его принятие в Федеральном Собрании, в приложениях к данной книге приведено несколько статей автора этих строк, опубликованных в центральной печати того времени.

Главное же – это то, что в итоге в 1994 – 1995 гг. две (из трех) части Гражданского кодекса были приняты.

Алексеев С.С. Частное право. – М.: «Ста­тут», 1999. С.98

В 1995 – 1996 гг. Гражданский кодекс в составе указанных двух частей, построенный впервые в российской истории на частном праве, вступил в действие. И можно твердо сказать: ему уготована в России не менее значимая роль, чем роль Гражданского кодекса во Франции и Гражданского уложения в Германии, соответствующих актов в других ныне развитых странах, т.е. роль решающего фактора формирования и в нашей стране современного гражданского общества, современного частноправового народного хозяйства.

В СВОЕЙ СОВОКУПНОСТИ первая и вторая части Гражданского кодекса Российской Федерации, включающие 1109 статей (60 глав), уже образуют достаточно полный – за немногими исключениями – массив российского гражданского законодательства, распространяющийся на подавляющую часть всей системы имущественных и связанных с ними неимущественных отношений, принадлежащих к рыночной экономике. И теперь в таком развернутом виде российский Гражданский кодекс способен придать рынку, формирующемуся в России, современный, цивилизованный характер.

Это находит свое выражение в том, что российский Гражданский кодекс, выработанный на основе отечественного и мирового опыта, данных современной коммерческой деятельности, международных документов, упорядочивает отношения рынка, содержит отработанное юридическое регулирование многообразных и сложных рыночных отношений, имущественных и личных неимущественных прав граждан, других субъектов.

Первая часть Кодекса охватывает обширный спектр вопросов, связанных с правовым положением граждан и юридических лиц, в том числе – индивидуальных предпринимателей, хозяйственных товариществ и обществ, производственных кооперативов, коммерческих организаций, а также – с ценными бумагами, представительствами и, что особенно существенно, – с собственностью, ее приобретением, защитой, другими вещными правами, обязательствами, их исполнением и обеспечением, залогом, неустойкой, договором, его заключением и расторжением и т.д.

Здесь, в первой части Кодекса, получают развернутое регулирование фундаментальные основы не только частноправовой, рыночной экономики, но и гражданского общества в целом. Это:

Алексеев С.С. Частное право. – М.: «Ста­тут», 1999. С.99

правовое положение (статус) субъектов – участников жизни гражданского общества;

собственность во всех ее разновидностях и проявлениях;

договор как генеральный способ взаимодействия субъектов, самостоятельного определения ими условий своего поведения.

Вторая часть Кодекса регламентирует разнообразные виды договоров и обязательств. В том числе «договорных», т.е. основанных на договоре, – куплю–продажу, аренду, подряд, заем и кредит, хранение, страхование, доверительное управление имуществом, включая такие специфические виды, как финансовая аренда, агентский договор, коммерческая концессия и многое–многое другое, относящееся к сегодняшней практике коммерческой деятельности. И одновременно – «внедоговорные», в том числе обязательства вследствие причинения вреда и др.

Нормативные положения второй части Кодекса охватывают отношения гражданского оборота, его повседневную практику, обеспечивают формирование и функционирование деловых хозяйственных отношений на развернутой, отработанной юридической основе. Существо дела, стало быть, заключается в том, что вступили в действие такие законоположения, реальное функционирование которых является насущной, крайне острой потребностью повседневной хозяйственной практики, связанной с многообразным деловым, коммерческим оборотом, с необходимостью ввести его в систему отработанных правовых установлений.

При этом следует иметь в виду, что положения части второй ГК реализуют, претворяют в конкретных юридических отношениях те принципиальные, рыночно ориентированные общие принципы и начала, которые закреплены в части первой Кодекса. Договорные и внедоговорные обязательства, закрепленные во второй части, представляют собой сумму способов, обеспечивающих практическую реализацию правомочий собственника, его широких юридических возможностей. Именно через институты купли–продажи, аренды, подряда, страхования и т.д. собственник на деле реализует свои юридические возможности и тем самым участвует в многообразных отношениях современной экономической жизни.

Представляется важным сказать и о том, что во второй части ГК перечислены все сделки, договорные обязательства, используемые в коммерческой деятельности, в торговом обороте. Поэтому – и в полном согласии с законодательной практикой передовых демократиче–

Алексеев С.С. Частное право. – М.: «Ста­тут», 1999. С.100

ски развитых стран – отпадает необходимость подготовки и издания особого акта – Торгового кодекса. Во второй части предусмотрено принятие отдельных актов, развивающих некоторые нормы ГК по транспортным услугам, финансовым отношениям. Такого рода акты после их издания могут быть инкорпорированы в особый сборник и его можно назвать Торговым кодексом, с тем, однако, чтобы подобный инкорпорированный документ рассматривался в качестве производного от Гражданского кодекса.

Нормативное регулирование имущественных и иных отношений в первой и второй частях Кодекса строится на началах правовой преемственности: оно в полной мере соответствует исконным российским традициям, многодесятилетней деловой, коммерческой практике, накопленной в России. При проработке юридических конструкций обязательств в Кодексе использованы, в частности, отработанные материалы книги пятого проекта российского Гражданского уложения, материалы ГК РСФСР 1922 г., а также практика коммерческой деятельности в условиях советского общества, в особенности по тем секторам деловых отношений, где и в советских условиях проводились начала диспозитивностк, свободы договора.

Вместе с тем в Кодексе в полной мере учтены (а в необходимых случаях прямо использованы) общепризнанные мировые достижения правового регулирования коммерческих отношений, выраженные в международно–правовых документах (в частности, венском и берлинском документах), в решениях международных судов по коммерческим вопросам, а также отдельные технико–юридические разработки развитых в правовом отношении стран, таких, как Германия, Нидерланды и др.

Таким образом, первая и вторая части Кодекса содержат институты, которые уже сейчас обеспечивают функционирование современного народного (рыночного) хозяйства. В целом нормативный материал частей первой и второй Гражданского кодекса РФ соответствует уровню регулирования отношений собственности, гражданского коммерческого оборота сообразно современным требованиям и общепризнанным в мировой практике стандартам.

Практически к началу 1999 г. подготовлен и передается в президентско–правительственные инстанции, а через них в Федеральное Собрание проект и третьей части Гражданского кодекса, которая охватывает исключительные права в интеллектуальной собственно–

Алексеев С.С. Частное право. – М.: «Ста­тут», 1999. С.101

сти (в области авторства, изобретательства, научных открытий и др.), наследственное право, международное частное право.

После принятия третьей части Кодекса формирование российского гражданского законодательства, строящегося на основе современного частного права, будет завершено полностью.

И такой еще существенный момент. И теперь, и в перспективе гражданское законодательство России в соответствии с Конституцией призвано образовать твердую общефедеральную, единую по всей стране правовую основу народнохозяйственной жизни не только по принципиальным вопросам, но и – что не менее важно – по повседневным многообразным делам оборота имущества, сделок, процедур и ответственности. А это предупреждает ту сепаратистскую «правовую самодеятельность» по проблемам собственности, договоров, имущественной ответственности, которая намечается в ряде субъектов Российской Федерации и которая наряду с другими разрушительными последствиями исключит саму возможность формирования на территории России единого рыночного пространства, необходимого для современного гражданского общества.

НО ДОСТОИНСТВА Гражданского кодекса, его роль (в том числе и в создании цивилизованной рыночной экономики) не исчерпываются только тем, что он призван обеспечить юридически строгое регулирование отношений правосубъектности, собственности, коммерческих отношений и процедур.

Можно с весомой обоснованностью утверждать, что именно в российском Гражданском кодексе законодательно закреплена юридическая, в чем–то даже «философская», идеологическая основа современного гражданского общества. И с этой точки зрения –определяющие устои цивилизованной рыночной экономику, которая является составной частью такого – именно современного! — гражданского общества.

Эта весьма высокая юридико–философская роль гражданского законодательства как раз и состоит в том, что оно является выражением и носителем частного права на нынешней, современной стадии его развития.

И вот что здесь особенно важно. Впервые в истории гражданского законодательства, включая отработанные гражданские кодексы последнего времени ряда развитых в правовом отношении стран, в

Алексеев С.С. Частное право. – М.: «Ста­тут», 1999. С.102

российском Кодексе прямо, непосредственно в законодательном тексте закреплены не просто общие положения (и даже не просто общепризнанные положения о правах человека, как в Кодексе канадской провинции Квебек), а основные частноправовые начала.

Это значит, что идеи и принципы частного права, его «дух» выражены не только в самом содержании нормативных положений, юридических конструкций и форм (что характерно для гражданского законодательства в целом, включая в какой–то мере даже советское законодательство, в особенности Кодекс 1922 г.), но и в строгих формулировках закона. И главное – закреплены в виде «начал», т.е. определяющих принципов, руководящих положений – исходных, стержневых. Причем не в неком идеологическом введении к закону, не в его преамбуле, а в «самом законе», в первой же статье Кодекса.

Ключевые слова статьи первой (п. 1) – «основывается на признании» («Гражданское законодательство основывается на признании. » – и далее идет перечисление «начал») – слова, означающие, что сутью, смыслом данной ветви законодательства являются вот эти самые «начала», т.е. частное право, выраженное в указанных формулах.

Основными частноправовыми началами по статье первой Кодекса являются:

• недопустимость произвольного вмешательства кого–либо в частные дела;

• необходимость беспрепятственного осуществления гражданских прав;

• обеспечение восстановления нарушенных прав;

Кроме того, к числу основных частноправовых начал следует отнести принцип автономии: согласно п. 2 этой же первой статьи Кодекса граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. То есть обладают юридической автономией в самом глубоком юридическом значении. В значении не только самостоятельности, независимости, правовой обособленности, но и в смысле своего рода правовой самодостаточности, способности самим определять условия своего поведения, распоряжаться своими юридическими

Алексеев С.С. Частное право. – М.: «Ста­тут», 1999. С.103

возможностями, правами – того, что выражает «свободу быть своим собственным господином» (на языке юридической науки такая способность и такая свобода именуются диспозитивностью). Особенно значима здесь свобода договора. Согласно Кодексу лица (физические и юридические) свободны в установлении своих прав и обязанностей на основании договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора [1] .

Вполне очевидно, что приведенные «начала» имеют широкую и более основательную значимость, чем просто принципы одной из отраслей законодательства. Равенство субъектов, недопустимость наличия у них в данных отношениях каких–либо преимуществ, неприкосновенность собственности, судебная защита, недопустимость вмешательства кого–либо в дела граждан и их объединений, еще более – правовая автономия, диспозитивность, способность самим, своей волей и в своем интересе определять условия своего поведения, договорный метод определения взаимоотношений, – все это не что иное, как определяющие черты и ориентиры современного гражданского общества в целом (и кстати сказать, нигде – кроме Гражданского кодекса – такие черты и ориентиры в российском законодательстве не закреплены).

И вот какой момент здесь нужно выделить особо. Надо видеть, что в правовых началах, закрепленных Кодексом, выражено новое качество частного права, связанное с правами человека, с обретением ими в современную эпоху прямого юридического значения. То, что сообразно с таким значением прав человека упрочился и возвысился правовой статус субъектов. И то, что в соответствии с этим по–новому «зазвучали» частноправовые начала (в особенности начала правовой автономии, диспозитивности). Вовсе не случайно, не ради «дежурной» фразы в Кодексе прямо записано, что гражданским законодательством защищаются «неотчуждаемые права и свободы человека» (ст. 2), а статус гражданских прав по своей юридической обеспеченности в сущности такой же, как и прав конституционных (со–

Алексеев С.С. Частное право. – М.: «Ста­тут», 1999. С. 104

гласно статье первой гражданские права могут быть ограничены только по тем же основаниям, что и конституционные права).

Именно они, эти частноправовые начала, в своем «новом звучании» в условиях современного правового гражданского общества явились ответом на вызов времени – оказались тем мощным побудительным элементом, который в полной мере раскрыл достоинства свободы, осуществляемой через право, притом – частное право. Элементом, который стал, следовательно, фактором, по–современному упорядочивающим свободу в обществе. Здесь, на почве экономических интересов, рождаемых частной собственностью и рынком, экономическая свобода (свобода защищенной, уверенной, ориентированной на право личности) не соскальзывает в базарно–разбойничью вольницу, а переводится в созидательную активность, экономический риск и творчество, соединенные с персональной ответственностью за результаты собственного дела. По своей социальной и правовой сути «такая» свобода в обществе – это свобода в правовом гражданском обществе, предполагающая также и солидарность между людьми.

И ВОТ ЕЩЕ один существенный момент. Так как начала частного права, выраженные в российском Гражданском кодексе, стали нормой закона, они не только имеют общеюридическое, философское значение и, стало быть, не только выполняют функцию стратегического гуманитарного ориентира в нашем социальном развитии, в движении к современному гражданскому обществу и современной рыночной экономике (частноправовому народному хозяйству). Они, кроме этого, могут иметь и непосредственное юридическое значение.

В чем заключается это непосредственное юридическое значение рассматриваемых общих положений Гражданского кодекса? Здесь два основных момента.

Во–первых, приведенные выше начала частного права (равенство субъектов, неприкосновенность собственности и др.) – определяющий критерий при решении вопросов, связанных с совершенствованием и развитием гражданского законодательства и – что не менее важно в области юридической практики – с толкованием, адекватным пониманием истинного смысла и интерпретацией содержащихся в Кодексе нормативных положений.

Алексеев С.С. Частное право. – М.: «Ста­тут», 1999. С.105

Во–вторых, закрепленные в Кодексе частноправовые начала (притом в тех формулировках, которые даны в статье первой Кодекса) могут быть прямо положены в основу решения судов по тем или иным юридическим делам, касающимся тех или иных жизненных ситуаций.

Такого рода решений с указанием на то или иное «начало» – насколько мне известно – в опубликованной практике еще нет, если не считать ссылок в некоторых решениях арбитражных судов в целом на «начала гражданского законодательства». Но когда они появятся (а они, по моему мнению, появятся непременно, дай Бог, не в очень отдаленное время), перед нами по всем данным окажутся высокозначимые прецеденты – и в юридическом, и в социальном отношении – свидетельство того, что современное российское гражданское право активно входит в жизнь. И быть может, самое существенное – свидетельство и того, что в ношей жизни реально используется инструмент, при помощи которого – при помощи судебных решений по конкретным жизненным ситуациям! – реально утверждаются важнейшие основы современного правового гражданского общества.

ТЕПЕРЬ, после характеристики достоинств Гражданского кодекса РФ, освещенных в мажорных интонациях (вполне, полагаю, оправданных), настало время «спуститься на землю» и посмотреть на то, как фактически обстоят дела с частным правом, с гражданским законодательством в сегодняшней российской действительности.

И здесь, увы, интонации и оценки оказываются иными. Во всяком случае – разными.

После некоторой эйфории, связанной с изданием и вступлением в действие в 1995 – 1996 гг. Гражданского кодекса, когда он именовался «второй» или «экономической» российской Конституцией (комплиментарные определения, которые – если честно – во многом инициированы самими цивилистами), вскоре, спустя всего два–три года, наступило время весьма прохладного отношения к гражданскому законодательству.

На первый план в законодательной области, как и в былые времена, вновь выступили Уголовный кодекс, административные законы, в сфере хозяйства – налоговое законодательство. Даже в законодательных документах частноправового характера (таких, как законодательные документы об акционерных обществах, о лизинге, о

Алексеев С.С. Частное право. – М.: «Ста­тут», 1999. С.106

приватизации и др.) ссылки на их исходную нормативную основу, Гражданский кодекс, – редкость. Еще большая редкость – органическая увязка новых нормативных актов с юридическими конструкциями, а главное – правовыми началами гражданского законодательства. Чаще ссылки на Гражданский кодекс встречаются при обосновании «пресекательных» акций, в том числе отклонения президентскими «вето» тех или иных актов Государственной Думы.

Аналогичной, а пожалуй, и более серьезной оценки заслуживает практика применения гражданского законодательства, его реальное действие.

Здесь мы встречаемся с рядом тревожных фактов нашего нынешнего постсоветского бытия.

ОДИН ИЗ ТРЕВОЖНЫХ ФАКТОВ нынешней российской действительности – отрицательное влияние на действие гражданского законодательства сохранившихся элементов коммунистического строя, идеологии и практики необольшевизма (так и хочется сказать –«рудиментов», «остатков», но – нет, дело куда более серьезное).

Нынешнее состояние российского общества таково, что, несмотря на проводимые уже долгое время реформы (а во многом и благодаря акциям, названным «реформами»), реально, фактически в России не только не сложилось современное правовое гражданское общество, но, увы, и нет устойчивой доминирующей тенденции к его формированию. Российское общество в своих главных сторонах, компонентах и характеристиках остается прогосударственной системой с сильными авторитарными началами, с господством коррумпированного чиновничества, элитарным строем новых могущественных властителей – в основном выходцев из былой партийно–комсомольской номенклатуры.

В такой обстановке реальные функции российского гражданского законодательства – как и в недавние советские времена – свелись в основном к тому, что оно выступает в качестве нормативного документа «оформительского» значения. При помощи действующего Гражданского кодекса складывающиеся коммерческие, иные отношения в нашем полурыночном, все еще прогосударственном хозяйстве получают юридическую легитимацию, вводятся с юридической стороны в отработанные юридические конструкции. Конечно, и в данном случае определенные элементы частноправового порядка в

Алексеев С.С. Частное право. – М.: «Ста­тут», 1999. С.107

какой–то мере реализуются на практике. Но существующая в настоящее время практика применения гражданского законодательства не свидетельствует о том, что ее центром, сутью становится воплощение в жизнь основных начал частного права – решающего звена формирования современного гражданского общества, цивилизованной рыночной экономики.

Не вселяют оптимизма и направления государственной политики последних лет.

Вполне своевременные лозунги о «наведении порядка», о «дисциплине» в современных условиях редко связываются с гражданским законодательством. Хуже того, иной раз в средствах массовой информации при оправдании наших трудностей и указаниях на их причины звучат слова о «пресловутом» Гражданском кодексе, который, дескать, препятствует активным государственно–властным акциям, прежде всего сбору налогов. А летом 1996 г. вынесенное на основании президентского указа решение трех финансовых ведомств во имя жесткой политики по сбору налогов по сути дела отменило на практике действие одной из статей Кодекса (ст. 855). Да и факты, связанные с «неплатежами», «дефолтом», со всей суммой событий 17 августа 1998 г., до сих пор не получили правовой оценки, в том числе и с точки зрения самих основ действующего российского гражданского законодательства.

Есть здесь факты и более тревожные.

Они связаны в основном с той «средой» – обстановкой в народном хозяйстве, к которой общество пришло в результате «реформ».

Основная беда по данному кругу отношений – это неадекватно использованные в целях приватизации юридико–организационные конструкции – акционерные общества. Большинство созданных в результате «сплошного акционирования» акционерных обществ, в особенности открытых, не стали юридической формой рыночного управления делами совокупных частных собственников, а, оставаясь в основном в зоне государственного властвования, открыли вместе с тем простор для вольного маневрирования громадными богатствами, в том числе для передела собственности или даже в сугубо политических целях, целях персонального обогащения небольших групп людей. В частности – для возвышения до уровня новорусских богатеев «директоров», в том числе «красных», направления неконтролируемых богатств на нужды избирательных кампаний угодных политиков, назначения на высокие посты в акционерных обществах недавних

Алексеев С.С. Частное право. – М.: «Ста­тут», 1999. С.108

политических деятелей и крупных чиновников, далеко не всегда справлявшихся со своими функциями, подчас политически обанкротившихся, «перегона» через иностранных акционеров крупных национальных богатств за пределы российской юрисдикции, и др.

Пожалуй, еще более тревожным и в чем–то даже обескураживающим является то обстоятельство, что гражданско–правовые формы, включая институты акционерных обществ, а также институты собственности, сделок, разнообразных договорных обязательств, порой становятся легальным прикрытием действий криминальных и полукриминальных сил, действующих в единении с коррумпированным чиновничеством. Притом, понятно, в целях, никак не связанных с интересами экономики, общества, подчас чуть ли не в открытую во имя узкокорыстных групповых интересов, интересов криминальных групп и воротил (хотя формально «в согласии» с требованиями правопорядка, нормами гражданского законодательства).

В настоящее время, в конце 1990–х гг., наши замечательные, отработанные веками и международной практикой гражданско–правовые институты – такие, как институты акционерных обществ, сделок, обязательств и др., – все более прикрывают и придают благообразный вид процессам передела собственности, выражающим новую фазу схватки экономически и политически могущественных группировок нынешнего кланового полукриминального капитализма, завоевавшего довольно прочные позиции в современной России.

А все это, к великому сожалению, находится в разящем противоречии с определяющей миссией частного права, призванного по своим глубинным функциям шаг за шагом утверждать, внедрять в самую плоть жизни общества истинно правовые, гуманитарные начала и ценности, относящиеся к самой сути современного гражданского правового общества. К тому же указанные горькие факты дают известные фактические основания также и для бытующей в обществе недоброй славы о частном праве. И одновременно – материал для идейных противников реформ, которые оценивают частное право и современное гражданское законодательство в качестве «орудия буржуазии», «инструмента мафиозных структур». Впрочем, последние из приведенных суждений, надо напомнить, построены на узкой, идеологизированной трактовке частного права, на сведении в этой связи гражданского законодательства к одним лишь «юридическим формам», к сугубо «оформительскому делу». К тому, что – не надо забывать! – порождено именно коммунистической системой и идеологией,

Алексеев С.С. Частное право. – М.: «Ста­тут», 1999. С.109

стало основой ленинского постулата о гражданском праве при социализме, а на деле привело к нравам и бедам командной экономики, ни на йоту не уступающим нынешним горьким фактам использования гражданско–правовых институтов в их сугубо формальной интерпретации для передела собственности, иных операций в области имущества, связанных с деятельностью могущественных криминальных и полукриминальных групп, коррумпированного чиновничества.

[1] Представляет интерес и то положение закона (об этом говорится уже в статье второй Кодекса), согласно которому гражданское законодательство регулирует имущественные и связанные с ними личные неимущественные отношения, основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников. Но здесь, в только что приведенном положении, делается ударение уже не столько на юридические, сколько на известные материальные предпосылки частного права, в том числе на имущественную самостоятельность субъектов.

К вопросу о влиянии кодекса юстиниана на современный гражданский кодекс Российской Федерации

Царапкин П.Ф., аспирант кафедры теории и истории государства и права юридического факультета Нижегородского государственного университета им. Н.И. Лобачевского.

Сэруа В.С., научный руководитель, кандидат юридических наук, доцент.

Проблематика влияния римской юридической мысли на формирование систем права всех представителей романо-германской правовой семьи и, в частности, Российской Федерации, относится к числу наиболее обсуждаемых и достаточно широко изученных вопросов в современной науке римского права. Общепризнанным является тот факт, что юридические документы Древнего Рима во многом послужили примером для построения системы законодательства современности и стали источником, из которого будущий законодатель черпал множество правовых норм, терминов и юридических конструкций, в том числе и путем прямого заимствования.

Анализ научной литературы, посвященной данной сфере исследований, позволяет выявить определенную закономерность в выборе авторами документов, выступающих в качестве объекта изучения. Подавляющее большинство исследователей при рассмотрении вопросов о влиянии римского частного права на современные правовые институты используют Институции Гая, а также имеющие большую популярность в научных кругах Дигесты Юстиниана. Также в сочинениях на указанную тему часто упоминаются Институции Юстиниана .

См., например: Суханов Е.А., Кофанов Л.Л. Влияние Римского права на новый Гражданский кодекс Российской Федерации // Древнее право. 1999. N 1 (4). С. 7 — 17.

Примечательным представляется тот факт, что авторы обходят своим вниманием Кодекс Юстиниана, который по своей природе, способу и форме построения, а также по самому нормативно-правовому содержанию является более схожим с современным российским гражданским законом, нежели указанные выше источники. Основные причины данного явления видятся автору не в том, что Кодекс Юстиниана оказал меньшее влияние на формирование современных источников частного права и содержит положения менее значимые или невостребованные законодателями наших дней, но в том, что на сегодняшний день данный документ недоступен исследователям в переводе на русский язык и единственное издание его полного текста было произведено в 1954 г. на немецком и итальянском языках .

См.: Corpus iuris civilis. Vol. 2. Codex Iustinianus / Ed. Krueger. Berolini, 1954.

В настоящий момент существует единственный источник, содержащий фрагменты Кодекса Юстиниана, переведенные на русский язык с указанного выше издания. Таковой является хрестоматия по истории римского права, изданная в 2005 г. . Она содержит отдельные тексты, вошедшие в состав второго издания Кодекса Юстиниана и позволяющие получить общее представление о данном документе и увидеть примеры конкретных правоположений данной кодификации.

См.: История Древнего Рима: тексты и документы. Часть 2: Римское право и общество / Под ред. Н.В. Кузищина. М.: Высшая школа, 2005.

Исходя из высказанного утверждения о родственности Кодекса Юстиниана и Гражданского кодекса Российской Федерации и опираясь на указанный выше источник, автор в настоящей статье имеет цель провести параллели между данными источниками, выявить их сходства и различия, а также попытаться определить, в какой степени Кодекс Юстиниана мог повлиять на представления законодателей, впоследствии составивших новый российский гражданский закон. Ввиду того что Кодекс Юстиниана не был подробно изучен исследователями, специализирующимися в области римского права, и стал доступен в переводе на русский язык относительно недавно, данная тема представляется автору актуальной и заслуживающей внимания с позиции изучения римского частного права.

Первоочередной задачей является идентификация Кодекса Юстиниана среди других источников римского права и определение его особенностей и значения.

Существующие научные определения Кодекса Юстиниана в целом сводятся к следующим положениям. Кодекс Юстиниана представляет собой одну из составных частей Кодификации Юстиниана, включающую 4652 отрывка из императорских распоряжений (конституций), изданных начиная с императора Адриана (II век н.э.) и заканчивая самим Юстинианом. Состоит из двенадцати книг, включающих:

Церковное право и обязанности государственных служащих (книга 1).

Частное право, имущественные и прочие отношения (книги 2 — 8).

Уголовное право (книга 9).

Административное и финансовое право (книги 10 — 12) .

См., например: www.bse.shemport.ru/kodex_yustinian.shtml

В эпоху поздней Империи императорские конституции как источник права получают окончательное преобладание над другими формами позитивного права. Различные виды императорских конституций постепенно отступают перед таким видом императорского постановления, как эдикт, или lex edictalis. На основании анализа характеристик последнего типа императорской конституции вырабатывается понятие lex generalis, или императорская конституция общего действия, т.е. термин, близкий к современному определению закона. Основной этап формирования подобного понятия относится к эпохе создания Кодекса Феодосия, а именно к периоду правления Феодосия II, однако окончательное оформление подобной концепции происходит уже при Юстиниане, в начале VI в.

К концу IV в. в обществе поздней Империи созрело понимание настоятельной необходимости провести кодификацию не только императорских конституций, но и сочинений юристов. Хотя в конце III — начале IV в. уже были составлены сборники, включившие в себя частные рескрипты императоров (Грегорианов и Гермогенианов кодексы), однако они не отвечали в полной мере потребностям общества. Задача кодификации императорских конституций и сочинений юристов была решена в несколько этапов — в период правления Феодосия II, в начале V в. и в период правления императора Юстиниана в начале VI в. .

История Древнего Рима: тексты и документы. Часть 2. Римское право и общество / Под ред. Н.В. Кузищина. М.: Высшая школа, 2005. C. 225.

Кодекс Юстиниана, представляющий собой часть плана юстиниановской кодификации, вступил в силу 16 ноября 534 г. как Кодекс второго издания (Codex repetitae praelectionis). Первый кодекс, вступивший в силу в 529 г., объединил прежние кодексы с добавлением новых императорских конституций, принятых после 438 г. Юстиниан приказал уничтожить все экземпляры первого Кодекса. В нашем распоряжении есть, однако, фрагмент индекса к первой книге этого Кодекса, сохранившийся на папирусе: Р. Оху. 1814. Индекс к первой книге кодекса содержит в том числе указание на содержание 17-го титула, т.е. «Об авторитете знатоков права». Если в Кодексе второго издания в данный титул входит две конституции 530 и 533 гг. («Deo auctore» и «Tanta») под рубрикой «О необходимости приведения в порядок древнего права и об авторитете знатоков права, [фрагменты сочинений] которых занесены в Дигесты», то в Р. Оху. 1814 в 17-й титул включена конституция 426 г., а именно «Закон о цитировании». Таким образом, первоначальный план кодификации Юстиниана имел много общего со вторым, уточненным планом создания Кодекса Феодосия, и не предполагал составления антологии сочинений классических юристов. Однако в процессе проведения остальных работ по кодификации и после выхода Пятидесяти решений возникла необходимость принятия нового плана кодификации. Был создан новый кодекс, который включил в себя Пятьдесят решений, императорские конституции начиная с Адриана, и новые конституции Юстиниана, принятые за последние три года. В первой книге Кодекса, так же как и в Кодексе Феодосия, получает освещение вопрос об источниках права, но в отличие от последнего предпринимается попытка рассмотреть и другие источники помимо императорских конституций, а именно: 1. 14. «О постановлениях и конституциях принцепсов и эдиктах»; 1. 15. «О мандатах принцепсов»; 1. 16. «О постановлениях сената»; 1. 17. «О необходимости приведения в порядок древнего права и об авторитете знатоков права, [фрагменты сочинений] которых занесены в Дигесты»; 1. 23. «О различных рескриптах и прагматических санкциях».

Впрочем, только в Дигестах (где в качестве источника права приводится и обычай) вопрос об источниках права получил наиболее полное освещение.

Помимо уже указанных особенностей, следует упомянуть еще одно существенное отличие Кодексов Феодосия и Юстиниана: методы работы компиляторов с текстами императорских конституций. В соответствии с делегированными им полномочиями члены комиссии Трибониана могли вносить изменения в тексты конституций в соответствии с общей задачей, поставленной перед ними: создать кодекс, содержащий действующие юридические нормы. Составители Кодекса Феодосия следовали принципиально иному плану .

Там же. С. 232 — 233.

Таким образом, исходя из приведенной выше структуры Кодекса, можно заключить, что Кодекс Юстиниана представляет собой нечто большее, нежели сборник конституций различных императоров, посвященных регулированию частноправовых отношений, так как включает в себя разделы, содержащие правовые нормы также и в сфере публичного права, и охватывает весь спектр правового регулирования общественных отношений. Следует, однако, отметить, что половина всего Кодекса (6 книг из 12) посвящена именно частному праву, и в настоящем исследовании нас будет интересовать именно этот его раздел.

Сам император Юстиниан Август, говоря о предназначении издаваемого Кодекса, так описывает роль данного документа среди других источников права в Конституции «Haec quae necessario» (О необходимости составления нового кодекса): «То, что многие прежние принцепсы считали необходимым исправить, но между тем никто из них не осмелился привести это [намерение] в исполнение, мы решили в настоящее время даровать всем с помощью всемогущего Бога и ограничить многословность тяжб, сократив множество конституций, которые содержатся в кодексах Грегория, Гермогена и Феодосия, а также тех, которые после этих кодексов были изданы блаженной памяти Феодосием и после него другими прежними принцепсами, а также и Нашей Милостью, и составив один кодекс, названный Нашим Блаженным именем, в котором [кодексе] подобает собрать как конституции трех упомянутых кодексов, как и новые, изданные после них [кодексов]. мы даровали специальное разрешение, чтобы они, устранив как излишние — с точки зрения цельности правовых норм — предисловия, так и схожие и противоречащие друг другу [конституции], если только это не обусловлено каким-либо различием [установлений] права, а также те, которые вышли из употребления, составили из этих трех кодексов и из новых конституций определенные и кратко сформулированные нормы и распределили по соответствующим рубрикам, добавляя или устраняя, а в целом изменяя их [конституций] слова, где этого потребует польза дела, собирая в единую норму то, что рассеяно в различных конституциях, и делая их значение более ясным, [и поэтому] следует расположить более ранние конституции на первом месте, а более поздние [по времени принятия] — на втором, и, если какие-либо из них окажутся в старых кодексах или в тех, в которых приняты новые конституции, без указания даты и консула, следует их расположить вышеуказанным образом, и пусть не возникает на основании этого никакого сомнения относительно возможности их всеобщего применения, подобно тому как со всей очевидностью получают значение конституции всеобщего применения те конституции, которые, будучи адресованными отдельным лицам или в начале изданными в форме прагматической санкции, будут тем не менее включены в тот же новый кодекс из-за полезности содержащейся в них нормы права» .

Там же. С. 237 — 238.

Исходя из указанного, представляется обоснованным утверждение о том, что Кодекс Юстиниана был призван исполнять роль комплексного документа, всесторонним образом регулирующего общественные отношения того периода, в том числе и все отношения частноправового характера, т.е. функционально был весьма схож с действующим Гражданским кодексом Российской Федерации. Действительно, создавая новый гражданский закон, российский законодатель преследовал те же цели, что император Юстиниан при создании своей кодификации, — систематизация большого объема нормативного материала, устранение пробелов и коллизий в действующих нормативно-правовых актах и создание концептуально нового документа, имеющего стройную логическую структуру и позволяющего эффективно регулировать обширную сферу общественных отношений. В этом, по мнению автора, заключается принципиальное сходство Кодекса Юстиниана и Гражданского кодекса Российской Федерации.

Говоря о различиях между данными кодификациями, необходимо еще раз подчеркнуть, что, в отличие от российского Гражданского кодекса, Кодекс Юстиниана представляет собой значительно более широкий по сфере регулируемых отношений документ, т.к. последний, помимо норм частного права, включает в себя и три раздела, посвященных праву публичному. Кроме того, частноправовая часть Кодекса Юстиниана включает в себя блок норм, регулирующих брачно-семейные отношения, в то время как в российской системе права данному вопросу посвящена отдельная кодификация. Причины такого различия, по мнению автора, коренятся прежде всего в том, что по сравнению с периодом действия Кодекса Юстиниана система экономических отношений несоизмеримо усложнилась с появлением новых частноправовых институтов и трансформацией институтов традиционных, что вылилось в необходимость создания множества новых правовых норм, которые не были бы востребованы в период правления Юстиниана. Данное обстоятельство и имеет своим следствием различные подходы к проведению кодификации частного права в двух исследуемых случаях.

Что же касается прямого заимствования российским законодателем нормативного материала Кодекса Юстиниана, то выявить данные случаи достаточно сложно ввиду того, что текст Кодекса в настоящий момент не переведен на русский язык. Тем не менее случаи прямой рецепции норм римского частного права Гражданским законом России столь многочисленны, что рассмотреть их сколько-нибудь подробно в рамках настоящей статьи не представляется возможным . Заметим, что сама структура изложения Гражданского кодекса идентична принятой в кодификации Юстиниана институциональной системе: лица — вещи — обязательства (п. 1 ст. 2 ГК РФ). Здесь, однако, следует отметить, что институциональная система сама по себе не является новшеством Кодификации Юстиниана, но заимствована последней из более ранних источников, в частности Институций Гая (II век н.э.).

Суханов Е.А., Кофанов Л.Л. Влияние Римского права на новый Гражданский кодекс Российской Федерации // Древнее право. 1999. N 1 (4). С. 10.

Помимо указанного обстоятельства, следует особо отметить определяющее влияние кодификации Юстиниана на знаменитое Германское гражданское уложение, которое впоследствии во многом было прямо реципировано российским законодателем. В пользу данного утверждения свидетельствуют такие институты, как эмансипация (ст. 27 ГК РФ), а также опека и попечительство (ст. ст. 31 — 40 ГК РФ) . Институт товарищества (ст. ст. 66 — 86 ГК РФ) практически аналогичен римскому societas .

Там же. С. 10 — 11.
Слепцова Е.Н. Societates в римском классическом праве и в Гражданском кодексе Российской Федерации // Древнее право. 1999. N 2 (5). С. 186.

Указанные обстоятельства, по мнению автора, позволяют сделать вывод о том, что Кодекс Юстиниана наряду с другими элементами его кодификации оказал косвенное, но весьма значительное влияние на содержание и форму действующего Гражданского кодекса Российской Федерации, что выразилось как в терминологии и структуре Кодекса, так и в конкретных положениях, заимствованных законодателем из источников, прямо реципировавших нормы римского права.

Другие публикации:  Договор спорт клуба

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *