Приказ о жукове

Жуков не берёг солдат?

Г. К. Жуков беседовал с командующим 50-й армией И. В. Болдиным:

«Не пойму я Вас, почему Вам понадобилось вести танки на артиллерийский огонь. Непонятно, можно было танки подвести по юго-западным скатам. Но дело, видимо, не в том, где их вести, а, главное, вести нечего Вам, все растрепали. Если так легкомысленно будут бросаться танки, как до сих пор Вы бросаете на нерасстроенную систему огня, ничего у Вас не выйдет. Непонятно мне, для чего у Вас врываются танки наподобие: ворвались в Гореловский, ворвались в Малиновский, а пехота оказывается отбита организованной системой огня. Азбучная истина обязывает: прежде чем бросить танки, нужно подавить систему огня, а тогда только бросать танки. А у вас делается наоборот. Вам об этом неоднократно давалось указание, но, видимо, до сих пор эти элементарные истины не поняты и танки продолжают гибнуть без всякой пользы. Бросание танков без подавления системы огня противника я считаю АВАНТЮРОЙ . Виновников гибели танков, танкистов, безусловно, надо судить. В отношении паники от авиации противника могу только предложить одно: пресекать эту панику в корне. Никакой массовой гибели от бомбометания на протяжении всей войны не было и нет сейчас. Все это выдумывается для оправдания невыполнения приказа, для оправдания потерь, которые получились при панике Фомино 1-е, о чем нас информировал Быстров, и массовых потерь от плохой организации боя, массовых потерь, от той вакханалии и беспорядка, который существует и творится в армии»

«Вы поймите, наконец, на кой нам черт при ходе противника из района Мятлево драться за Бойково, драться за Барсуки, когда противник все равно их бросит, если его обойти глубже».

«Прорыв произвести сосредоточенными силами, не разбрасывая их на широком фронте; населенные пункты захватывать специально созданными штурмовыми отрядами; для быстрейшего продвижения главных сил использовать незанимаемые пр-ком промежутки».

«. точного выполнения моего приказа о захвате опорных пунктов противника специальными штурмовыми отрядами, во избежание излишних потерь».

«В армиях Западного фронта за последнее время создалось совершенно недопустимое отношение к сбережению личного состава. Командармы, командиры соединений и частей, организуя бой, посылая людей на выполнение боевых задач, недостаточно ответственно подходя к сохранению бойцов и командиров, Ставка за последнее время Западному фронту дает пополнение больше других фронтов в 2–3 раза, но это пополнение при халатном, а иногда преступном отношении командиров частей к сбережению жизни и здоровья людей недопустимо быстро теряется и части вновь остаются в небольшом некомплекте».

«Особенно плохое отношение к сбережению людей существует в 50, 10-й армиях. «

«Выжечь каленым железом безответственное отношение к сбережению людей, от кого бы оно ни исходило».

«Напрасно Вы думаете, что успехи достигаются человеческим мясом, успехи достигаются искусством ведения боя, воюют умением, а не жизнями людей».

30 марта:

«В Ставку Верховного Главного Командования и Военный Совет фронта поступают многочисленные письма от красноармейцев, командиров и политработников, свидетельствующие о преступно халатном отношений к сбережению жизней красноармейцев пехоты.

В письмах и рассказах приводятся сотни примеров, когда командиры частей и соединений губят сотни и тысячи людей при атаках на неуничтоженную оборону противника и неуничтоженные пулеметы, на неподавленные опорные пункты, при плохо подготовленном наступлении.

Эти жалобы, безусловно, справедливы и отражают только часть существующего легкомысленного отношения к сбережению пополнения.

1. Каждую ненормальную потерю людей в 24 часа тщательно расследовать и по результатам расследования немедленно принимать решение, донося в высший штаб. Командиров, преступно бросивших части на неподавленную систему огня противника, привлекать к строжайшей ответственности и назначать на низшую должность.

2. Перед атакой пехоты система огня противника обязательно должна быть подавлена и нейтрализована, для чего каждый командир, организующий атаку, должен иметь тщательно разработанный план уничтожения противника огнем и атакой. Такой план обязательно должен утверждаться старшим начальником, что одновременно должно служить контролем старшего командира.

3. К докладам о потерях прилагать личное объяснение по существу потерь, кто является виновником ненормальных потерь, какие меры приняты к виновным и чтобы не допускать их в дальнейшем.

4. При отделе по укомплектованию фронта создать 5 постоянных разъездных инспекторов для наблюдения за сбережением пополнения и для быстрого выявления причин и виновников чрезмерных потерь пехоты»

Сходу можно ещё взять письмо Жукова Ватутину от 5 октября о вводе в бой 3 гв ТА Рыбалко на Букринском плацдарме:

«Вводить танковую армию раньше, чем будет захвачен рубеж выc. 175,2, высоты, прилегающие к западной части Вел. Букрин, Мал. Букрин, Колесище, выc. 209,7, невозможно по следующим причинам:

1. Глубина обороны противника сейчас эшелонирована до Мал. Букрин включительно.

2. Местность настолько пересеченная, что танковая армия вынуждена будет двигаться только по тропинкам и дорогам, преодолевая на своем пути большие крутизны высот.

3. Маневр ее по фронту с целью обходов будет невозможен из-за характера местности.

4. Тактическую оборону включительно до Мал. Букрин нужно сломать артиллерией и пехотой с танками поддержки и самоходными орудиями. Только с захватом вышеуказанной линии танковая армия должна обогнать боевые порядки пехоты. Более ранний ввод ее на этой местности погубит армию».

Заметили ош Ы бку Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

Приказ о жукове

1939 год. Монголия. Халхин-Гол. Дебют Жукова-полководца.

В Монголии находился один советский стрелковый корпус — 57-й особый. Командир корпуса — комдив Н.В. Фекленко. Начальником штаба — комбриг А.М. Кущев. По ту сторону границы — противник, несколько японских дивизий и бригад. В начале мая на границе Монголии возник вооруженный конфликт. Столкновения советских и японских войск перерастали в бои с применением авиации, артиллерии и танков. Никто никому не объявлял войну, но интенсивность боевых действий нарастала. Не все для советских войск шло гладко. И вот туда, в Монголию, посылают комдива Г.К. Жукова с чрезвычайными полномочиями. Приказ Жукову: разобраться и доложить.

5 июня 1939 года Жуков прибыл штаб 57-го корпуса и потребовал доложить обстановку. Сам Жуков события в Монголии описывает так: «Докладывая обстановку, А.М. Кущев сразу же оговорился, что она еще недостаточно изучена. Из доклада было ясно, что командование корпуса истиной обстановки не знает: Оказалось, что никто из командования корпусом, кроме полкового комиссара М.С. Никишева, в районе событий не был. Я предложил командиру корпуса немедленно поехать на передовую и там тщательно разобраться в обстановке. Сославшись на то, что его могут в любую минуту вызвать к аппарату из Москвы, он предложил поехать со мной товарищу М.С. Никишеву.» («Воспоминания и размышления» С.154)

Итак, Жуков и комиссар Никишев поехали вдвоем на передний край. «Возвратившись на командный пункт и посоветовавшись с командованием корпуса, мы послали донесение наркому* обороны. В нем кратко излагался план действий советско-монгольских войск. На следующий день был получен ответ. Нарком был полностью согласен с нашей оценкой обстановки и намеченными действиями. В тот же день был получен приказ наркома об освобождении комдива Н.В. Фекленко от командования 57-м особым корпусом и назначении меня командиром этого корпуса».

Жуков потребовал срочно усилить группировку советских войск. Ее усилили. Жуков потребовал прислать лучших летчиков-истребителей, которые только были в Советском Союзе. Летчиков прислали. В распоряжение Жукова прибыла группа летчиков-истребителей, в составе которой был 21 Герой Советского Союза. В то время это было очень высокое звание. Это были лучшие асы страны, каждый уже имел не менее десятка побед в небе Испании и Китая, многие из них получили опыт в воздушных боях над озером Хасан.

15 июля 1939 года 57-й особый корпус Жукова был развернут в 1-ю армейскую группу. Армейская группа, это нечто среднее между корпусом и полнокровной общевойсковой армией. 31 июля 1939 года Жукову присвоено воинское звание комкор.

Противник тоже усиливал группировку своих войск. 10 августа японские войска, которые вели боевые действия на границе Монголии, были сведены в 6-ю армию.

В середине августа в составе 1-й армейской группы Жукова было 57 тысяч бойцов и командиров, 515 боевых самолетов, 542 орудия и миномета, 385 бронеавтомобилей, в основном — с пушечным вооружением, и 498 танков.

Весь июнь, июль, первая половина августа — жестокие бои советских и японских войск на земле и в воздухе. Бои идут с переменным успехом. Интенсивность боев нарастает. Конфликт принимает затяжной характер.

И вдруг ранним утором 20 августа советская артиллерия провела внезапный артиллерийский налет по командным пунктам и зенитным батареям противника. После первого огневого налета — массированный удар бомбардировщиков, затем — артиллерийская подготовка продолжительностью 2 часа 45 минут. В момент переноса огня с переднего края в глубину советские стрелковые дивизии, мотоброневые и танковые бригады нанесли удары по флангам японской группировки.

23 августа советские войска замкнули кольцо окружения вокруг 6-й японской армии. (Советская военная энциклопедия. Том 8. С. 353) В этот день в Кремле Молотов и Риббентроп поставили свои подписи под Московским пактом, который по существу был договором о разделе Европы и начале Второй мировой войны.

31 августа 1939 года был завершен полный разгром окруженной японской группировки в Монголии. На следующий день началась Вторая мировая война.

Разгром японских войск на Халхин-Голе имел стратегические последствия. У лидеров Японии был выбор: нападать на Советский Союз или нападать на Соединенные Штаты и Британию. Руководители Японии решили нападать на Соединенные штаты и Британию. Одна из причин такого выбора — урок, который Жуков преподал японским генералам на реке Халхин-Гол.

За разгром японских войск на Халхин-Голе Жуков 29 августа 1939 года был удостоен звания Героя Советского Союза. Ему была вручена медаль «Золотая Звезда» и высшая государственная награда — орден Ленина.

Кстати, «Золотая Звезда» была учреждена 1 августа 1939 года в разгар боев на Халхин-Голе. До этого звание Героя Советского Союза присваивалось, но никаких знаков отличия Герои не имели.

Жуков прибыл в Монголию с чрезвычайными полномочиями. Ресурс полномочий он исчерпал полностью и с перебором. Каждый знал: Жуков расстреливает беспощадно, по любому поводу и без повода. Письменных свидетельств тех расстрелов у меня хранится достаточно для любого трибунала.

Я знаю, что вы намерены возразить: да, Жуков — садист. Да, Жуков расстреливал своих солдат и офицеров на Халхин-Голе не только ради наведения порядка, но и в свое удовольствие. Однако какую операцию провел!

Согласен. Операция действительно блистательная. Но обратим внимание на неприметную деталь. Давайте вспомним: кто был начальником штаба у Жукова на Халхин-Голе?

Прочитаем первое издание мемуаров Жукова, второе, третье: и так — до самого последнего. Я лично имени начальника штаба ни в одном издании не нашел. Между тем Жуков помнит и называет имена героев-летчиков и героев-танкистов, героев-разведчиков и героев-кавалеристов. Жуков помнит своих заместителей, командиров дивизий, бригад, полков и даже батальонов. Жуков помнит имя Д. Ортенберга — редактора газеты 1-й армейской группы. Правда, тут — особая причина. Жуков двигал Ортенберга, Ортенберг прославлял Жукова. Через два года Ортенберг был уже главным редактором «Красной Звезды» — центральной газеты Красной Армии. Это он раструбил на весь мир о подвиге панфиловцев, которые, сражаясь под гениальным руководством непобедимого Жукова, истребили фантастическое количество немецких танков.

В своей книге Жуков вспомнил имена врачей, которые героически лечили раненых. Жуков назвал по именам целый табун политработников, вспомнил полдюжины московских писателей и фотокорреспондентов, которые были на Халхин-Голе: К. Симонов, Л. Славин, Вл. Ставский и прочие. Правда, и тут была особая причина. В преддверии Второй мировой войны молодые коммунистические агитаторы оттачивали на Халхин-Голе свои перья. Начинающий Константин Симонов, например, в то время строчил книгу о грядущем мировом господстве коммунистов. Жуков был горячим сторонником идеи захвата коммунистами мирового господства, потому, всех, кто эту идею проповедовал, он проталкивал вперед и вверх к номенклатурным благам.

И все-таки странно: какого-то Константина Симонова Жуков помнит, а начальника своего штаба — нет.

А ведь за этой забывчивостью что-то кроется.

Предыдущего начальника штаба Жуков назвал по имени — комбриг А.М. Кущев. Он обстановки не знал. Его сняли. Жуков это помнит. Назначили нового. Но Жуков не помнит, кого именно. Если новый начальник штаба не справлялся со своими обязанностями, его следовало снять, как и предыдущего, и назначить третьего. У Жукова были особые полномочия. Жуков потребовал прислать в Монголию лучших летчиков-истребителей Советского Союза, их прислали. Если бы Жуков потребовал нового начальника штаба, то никто бы ему не возразил. Лето 1939 года. Большой войны еще нет. Из всей Красной Армии воюет пока только один корпус. Этот корпус развернули в армейскую группу. Один корпус, а затем — армейская группа, — лицо Красной Армии. По действиям одного корпуса или одной группы, враги и друзья будут судить обо всей Красной Армии. На карту поставлена военная репутация Советского Союза. В интересах руководства страны иметь на Халхин-Голе самого лучшего начальником штаба из всех:

А ведь перед нами загадка истории.

Если начальник штаба был плохим, почему Жуков не потребовал, чтобы прислали хорошего?

Если начальник штаба был хорошим, почему Жуков о нем не помнит? И хочется орать туда, в ХХ век: о чем молчишь, Георгий Константинович?

Вы знаете, и я знаю, что книгу «Воспоминания и размышления» писал не Жуков. Однако на обложке поставлено его имя, и книга написана от лица Жукова. Поэтому для удобства изложения давайте считать, что Жуков имел какое-то отношение к ее написанию.

Другие публикации:  Налог на усн в севастополе

Разгадка забывчивости авторов мемуаров Жукова совсем простая. В любых источниках о Халхин-Голе мы находим нужное имя: «Начальником штаба группы с 15 июля до сентября 1939 года был комбриг М.А. Богданов». (Маршал Советского Союза М.В. Захаров «Новая и новейшая история». 1970. №5, стр. 23)

Маршал Захаров вовсе не зря заговорил про начальника штаба 1-й армейской группы, и вовсе не случайно сделал это в 1970 году. За этим кроется вот что. В 1969 году вышли мемуары Жукова. Имя начальника штаба 1-й армейской группы Жуков называть почему-то не стал. И тогда другие маршалы, не только Захаров, стали напоминать Жукову: ей, не забывай, кто у тебя был начальником штаба! Твою операцию на Халхин-Голе планировал сам Богданов! Почему о нем забыл?

Жуков на Халхин-Голе не требовал для себя лучшего начальника штаба, ибо знал: Богданов — это тот, кто нужен, лучшего не бывает. А вот когда пришла пора славу делить, то Жукова постигла катастрофическая потеря памяти.

Жуков помнит о многом: «Я уже касался организации партийно-политической работы в наших частях. Партийные организации внесли огромный вклад в решение боевых задач. В первых рядах были начальник политического отдела армейской группы дивизионный комиссар Петр Иванович Горохов, полковой комиссар Роман Павлович Бабийчук, секретарь парткомиссии особого корпуса Алексей Михайлович Помогайло, комиссар Иван Васильевич Заковоротный» («Воспоминания и размышления». С. 172)

«Где бы я ни был — в юртах или домах, в учреждениях и воинских частях, — везде и всюду я видел на самом почетном месте портрет В.И. Ленина, о котором каждый монгол говорил с искренней теплотой и любовью». (Там же. С. 173)

Наши доблестные комиссары и политработники «везде и всюду» развесили портреты вечно живого. Это очень даже здорово. И хорошо, что Жуков помнит об этом. А вот как план блистательной операции разрабатывался, Жуков припоминает смутно.

Я не зря цитировал Жукова в начале этой главы. Прочитаем еще раз слова Жукова о том, как рождался план операции. Если верить Жукову, во главе 57-го особого стрелкового корпуса стояли придурки — командир корпуса Фекленко и его начальник штаба Кущев. В районе боевых действий они не бывали и обстановки не знали. Жуков взял с собой комиссара Никишева и поехал в район боевых действий. Потом Жуков и комиссар возвращаются и: «Посоветовавшись с командованием корпуса, мы послали донесение наркому обороны. В нем кратко излагался план действий советско-монгольских войск. В тот же день был получен приказ наркома об освобождении комдива Н.В. Фекленко от командования 57-м особым корпусом и назначении меня командиром этого корпуса».

Жуков рассказывает, что составление плана, — работа вроде бы коллективная. Но в нашей памяти оседает совсем другое. Жуков не говорит: я решил, я послал: Однако именно так мы воспринимаем его рассказ. Жуков очертил круг лиц, которые были посвящены в план: он сам, комиссар Никишев, комдив Фекленко и начальник штаба Кущев.

Однако, ясно каждому, что комиссар мог присутствовать при составлении плана, но не мог быт соавтором. Работа комиссара следить, чтобы командир регулярно читал «Манифест Коммунистической партии», чтобы пил в меру без перебора, и чтобы в каждой монгольской юрте было минимум по два портрета Ленина: один — над входом, другой — над очагом.

Предыдущий командир корпуса быть соавтором плана тоже не мог. Жуков его описал кретином, который обстановки не знал, в районе боевых действий не был, потому ничего умного гениальному Жукову подсказать не мог. Не зря его тут же и сняли. Начальник штаба был такой же.

Прочитав описание бестолковщины, которая царила в штабе 57-го корпуса до приезда Жукова, читатель автоматически выбрасывает недоумков из числа авторов гениального плана. Но кроме них и комиссара Никишева в числе посвященных Жуков назвал только себя. Если предыдущего командира корпуса, начальника его штаба и комиссара из числа авторов вычеркнуть, — а наш мозг это делает автоматически, — то среди авторов остается только один Жуков.

В тексте книги использованы обороты: «мы пришли к выводу», «посоветовавшись с командованием корпуса» и т.д. Но книга написана так, что читатель остается в твердом убеждении: кроме Жукова никто ничего умного предложить не мог и не предлагал.

План разгрома целой японской армии дело не простое. Нужно собрать и обработать огромное количество данных, уяснить обстановку, принять решение и сформулировать замысел разгрома. Кроме того, надо спланировать действия всех частей и соединений, организовать разведку и охранение, надо организовать и обеспечить взаимодействие всех со всеми, разработать боевые приказы и четко поставить задачи всем, кто будет участвовать в операции. Нужно организовать систему связи, подготовить средства скрытого управления войсками. Нужно организовать систему огня и бесперебойное снабжение войск боеприпасами, топливом, саперным, медицинским и прочим имуществом, продовольствием и пр. и пр.

Если все это Жуков готовил сам, значит он плохой командир. Разрабатывать планы должен штаб. Понятно, под руководством командира. Но командир не должен собою подменять начальника штаба. Если командир выполняет работу чужую, значит, у него нет ни сил, ни времени выполнять свою собственную.

Конкретно разработкой плана в любом штабе занимается оперативный отдел. Все остальные отделы штаба работают в его интересах. Если командир составляет планы сам, а начальник штаба и начальник оперативного отдела штаба бездельничают, значит, командир не смог организовать работу подчиненных.

Вот пример того, как не надо руководить войсками. «Красная Звезда» (27 января 2000) сообщает о героическом подвиге генерал-майора М. Малофеева в Чечне. Его должность — заместитель командующего 58-й армией. Подвиг в том, что генерал-майор «первым поднимался в атаку». Понятное дело, в атаке был убит. «Красная Звезда» восхищается мужеством: ух, какой смелый! Между тем, этот случай свидетельствует не о мужестве, а о катастрофическом состоянии Российской армии и полной неспособности генералов управлять подчиненными. Если заместитель командующего армией сам вынужден бегать в атаку, значить такую армию надо разогнать, а руководителей Министерства обороны судить.

Если командир полка сам красит заборы и чистит сортиры, а его солдаты пухнут от безделья, то это вовсе не значит, что командир — хороший. Это как раз и означает, что командир не достоин занимаемой должности и командовать не способен.

И если нам скажут, что Жуков все планы составлял сам, то это вовсе не комплимент.

Люди, которые писали мемуары Жукова, это понимали. Потому далее в книге коротко сказано: «Разработку плана генерального наступления в штабе армейской группы вели лично командующий, член Военного совета, начальник политотдела, начальник штаба, начальник оперативного отдела». («Воспоминания и размышления» С. 163)

Член военного совета и начальник политотдела — это комиссары. Их роль мы уже уяснили. Названы они тут для того, чтобы продемонстрировать любовь Жукова к политработникам и комиссарам. В 1957 году Жукова сбросили с вершин, в том числе и за то, что он пытался свернуть политработу в армии, политработников и комиссаров из армии изгнать или, в крайнем случае, оставить им роль организаторов художественной самодеятельности и воскресного отдыха солдат и офицеров. После падения Жукова власть в стране взяли люди, которые были на войне комиссарами: Хрущев, Булганин, Брежнев, Епишев, Кириченко и пр. Побитый, скулящий Жуков всю оставшуюся жизнь пресмыкался перед комиссарами, просил прощения. Вся его книга — это гимн политработникам и комиссарам: партия наш рулевой! Ах, если бы комиссары во всех юртах не развесили соответствующих портретов, не видать бы мне победы на Халхин-Голе! И в войне с Германией никакой нам победы не видать без комиссаров! Нас партия в бой вела! На войне я, великий Жуков, хотел найти комиссара Брежнева и посоветоваться с ним! Но он был на Малой земле, где шли жестокие бои. Ах, если бы я с ним посоветовался, то, глядишь, и войну выиграли бы раньше.

Жуков, рассказывая о составлении плана наступления на Халхин-Голе, не мог не вспомнить комиссаров и их участия в боевом планировании. Как же без них? Названы комиссары и для того, чтобы за их спинами поставить начальника штаба с начальником оперативного отдела. Мол, и эти тоже присутствовали, что-то там тоже делали.

Начальник штаба 1-й армейской группы в книге упомянут только один раз, но его имя не названо. И начальник оперативного отдела тоже помянут один раз. И тоже без имени.

Память Жукова — дьявольская. Ее не измерить никакими гигабайтами. Жуков помнит не только имена советских солдат, но и монгольских тоже. И должности их помнит. Жуков называет рядового конника Херлоо, водителя бронемашины Хаянхирва, наводчиков зенитных орудий Чултема и Гамбосурена и многих еще. 30 лет держал в памяти эти имена!

Читаю Жукова, а слезы ручейками катятся по щекам. Я плачу от восторга и зависти: какая память! Всех политработников по имени и отчеству помнит!

На фоне этой поистине невероятной способности помнить всех, необъяснимой и подозрительной представляется неспособность вспомнить имя начальника штаба, который был или, по крайней мере, должен был быть мозгом 1-й армейской группы.

Но это не единственная загадка того сражения. Загадок в жуковском дебюте много. А главная из них вот какая: в начале нового тысячелетия все документы по Халхин-Голу все еще закрыты грифами «Секретно» и «Совершенно Секретно». Когда эти документы будут рассекречены, не знает никто.

А мы зададим вопрос: ПОЧЕМУ?

Ключ к успеху историка — это умение удивляться. Как только он начинает удивляться, так перед ним открываются двери, в которые никто до него не входил. Так давайте же поддержим науку, давайте издадим всероссийский вздох удивления: почему документы о боях на Халхин-Голе закрыты?

Что вообще можно прятать? Казалось бы, все известно об этом сражении: силы сторон, состав войск, вооружение, замыслы и планы сторон, ход боевых действий и даже фамилии комиссаров с именами и отчествами, даже имена монгольских наводчиков и водителей бронеавтомобилей. Что же можно засекретить? Да и зачем? Нет давно

1-й армейской группы. Еще 21 июля 1940 года 1-я армейская группа была развернута в 17-ю армию. Нет давно в Красной Армии мотоброневых бригад. Их не было уже в 1941 году. Нет давно и самой Красной Армии. И Советской Армии нет. Главная ударная сила Жукова на Халхин-Голе — пушечные бронеавтомобили БА-3, БА-6, БА-10. Эти машины вы не найдете ни в каких музеях. Их нет. Давно списаны и переплавлены танки БТ-5 и БТ-7. Из полученной стали сделали другие танки. Но и они списаны и переплавлены. Давно умерли участники тех сражений. Пошел СЕДЬМОЙ десяток лет после того, как отгремели бои на Халхин-Голе, а документы так и остаются секретными.

Мое первое предположение было таким: Георгий Константинович Жуков был так велик, что решил прятать от потомков доказательства своего величия.

Но тут возникает нестыковка. Чем-чем, а излишней скромностью Жуков не страдал. В нашей истории был 41 Маршал Советского Союза. Но только об одном из них было объявлено в приказе Верховного главнокомандующего: хвастун! И это приказ о Жукове, приказ о том, что он приписывал себе чужие заслуги. Удивительный человек: чужие заслуги себе приписывает, а свои собственные от народа прячет!

Вспомним знаменитый портрет Жукова, который написал художник П.Д. Корин. Сидит величавый Жуков, весь в орденах. Только что завершилась Вторая мировая война, страна в развалинах. Мужики от 19 до 35 лет почти полностью выбиты или искалечены, в полях, лесах и болотах лежат миллионы скелетов, их некому хоронить. В военном ведомстве лежат тонны орденов, которые надо раздать уцелевшим фронтовикам или их матерям и вдовам, но никто этим не занимается. И вот Жуков не хоронит погибших и не отдает приказов подчиненным хоронить. Жуков не раздает ордена и не приказывает подчиненным этим заниматься. У Жукова нет на это времени. Нацепив все побрякушки, Жуков демонстрирует величие перед художником. Жуков — в позе. И книга Жукова — неудержимый поток хвастовства: слава КПСС и мне великому!

Но зачем же самому себя прославлять, зачем содержать ораву создателей мемуаров, если можно опубликовать документы Халхин-Гола? Без комментариев. Но Жуков сделал все возможное, чтобы скрыть от народа доказательства собственного величия. Такого в истории человечества еще не бывало.

После смерти Сталина Жуков стремительно взобрался на самую вершину власти. На вершине стояли двое: Хрущев и Жуков. А над ними — никого. Все архивы в руках Жукова, вот и покажи народу доказательства своей гениальности. Скажи народу: жить вам, люди, негде, живете в бараках, в подвалах, в коммуналках, одеты вы так, что за державу обидно, очереди за дрянной колбасой километровые, но у вас есть Я! У вас есть великий, могучий, несокрушимый, гениальный полководец! Вот читайте документы о сражении на Халхин-Голе!

Но так Жуков почему-то не поступил.

И не понять наших вождей. При Брежневе, Суслове, Епишеве были сделано невероятно много для раздувания культа личности Жукова. Но почему-то — без опоры на документы. И после Брежнева культ Жукова — стержень всей советской и российской пропаганды. Зачем же, товарищи дорогие, вы лепите Жукову памятник, зачем его сажаете на медного коня с задранным хвостом, зачем громоздите терриконы макулатуры о жуковских подвигах, если есть куда более простой, дешевый и куда более убедительный способ прославить вашего кумира: надо просто открыть архивы!

Интересно поведение и самого Жукова. Допустим, находясь на вершине славы, он забыл об архивах и доказательств своего величия не представил. Не до того было. Но вот его вышибли с вершины, он сидит на даче, скучает, попивает водочку, а дружный коллектив черномазых литераторов строчит его мемуары. Почему бы не вспомнить об архивах? Почему не продемонстрировать народу документы? И если кто-то великого маршала к архивам не пускал, надо было об этом заявить, мол, рад бы вам правду про Халхин-Гол рассказать, да вот архивы недоступны.

Другие публикации:  Договор об аренде загородного дома

Ах, сколько было воплей и стонов, что Жукову не позволяют говорить правду. Но ни сам Жуков, ни его соавторы, ни пропагандисты культа его личности не протестовали против того, что к архивам сражения на Халхин-Голе доступа нет.

Недоступность архивов, как ни странно, не мешает раздувать культ гениального полководца. Наоборот: недоступность архивов способствует и помогает лепить образ великого, мудрого и непобедимого.

Теперь позвольте высказать свое предположение.

Истинная роль Жукова в сражении на Халхин-Голе преувеличена. Это главная и, возможно, единственная причина, которая заставляет правителей прятать от народа подробности.

И это не мое мнение. Задолго до меня это мнение о роли Жукова высказал Адмирал флота Советского Союза Н.Г. Кузнецов «Позднее он все успехи в боях с японцами старался приписать себе». («ВИЖ» 1992, № 1, стр. 76.)

Не все, что творилось в монгольских степях, нашло отражение в документах. Не каждый документ попадал в архив. Жуков был большим знатоком архивов. Находясь на вершине власти, он истребил многое, что могло бросить тень на его величие. После Жукова все, кто раздувает культ его личности, продолжают очистительную работу. Но и то, что в архивах осталось, нельзя показывать никому. Слишком велика разница между тем, что вбивают в наши головы, и тем, что от нас прячут.

Если я не прав, товарищи поправят, но предполагаю, что планы разгрома 6-й японской армии на реке Халхин-Гол были разработаны без Жукова. А его роль сводилась к тому, чтобы беспощадными расстрелами гнать людей в бой. В нашей истории такое уже было. Именно в тот же период, в том же десятилетии в Советском Союзе на удивление всему прогрессивному человечеству был сотворен великий трудовой подвиг — в рекордные сроки прорыт никому ненужный канал из Белого моря в Балтийское. Никто в мире каналов такой протяженности, тем более в субполярных широтах, никогда не рыл. За сооружение канала глава ГПУ Генрих Ягода получил высшую государственную награду — орден Ленина. Получил бы он и Золотую Звезду, но ее тогда еще не изобрели.

В чем заслуга Генриха? Он сам планировал трассу канала? Нет, не планировал. Он сам вел изыскательские работы на местности? Нет, не вел. Он сам рассчитывал объемы работ? Нет, не рассчитывал. Он сам катал тачки с глиной? Нет, не катал. Он сам дробил гранитные валуны? Нет, не дробил. Он сам укладывал бетон? Нет, не укладывал.

Так за что ему высшая награда?

Он появлялся на канале. Ему докладывали: вот тут инженеры в расчетах ошиблись. Тут не туда трассу погнали. Тут нормы дневные не выполнены. А Генрих Генрихович — в ответ: Расстрелять! Расстрелять! Расстрелять! Правда, и его потом тоже: того:

Ух, как можно мне возразить! Ух, как можно мне вмазать: Жуков, это тебе не Ягода!

А в чем, собственно, разница? И могла ли она быть? 30-е годы ХХ века. Империя Сталина. И Генрих Ягода, и Георгий Жуков — выдвиженцы Сталина. Их выбирал один человек — Сталин. При выборе он руководствовался теми же самыми понятиями — сталинскими. ГПУ и армия — два силовых ведомства, весьма похожих друг на друга и проникнутых взаимным влиянием. Строителей сталинских каналов пропаганда называла не заключенными ГПУ, а каналоармейцами. Строительство называлось армейским термином — штурм. Армия, в свою очередь, была проникнута чекистским духом и насыщена стукачами чекистского ведомства.

И армия и лубянское ведомство были структурами антинародными. И военные, и чекисты одинаково повинны в истреблении народа. И армия, и лубянское ведомство были орудиями насилия и держались сами только на вооруженном насилии. Так почему же Сталин должен был выбирать для ГПУ руководителей по одним стандартам, а для армии — по другим?

И почему мы думаем, что Беломорканал был построен на костях народа, а победа на Халхин-Голе стояла на постаменте из другого материала? В мирное время на строительстве Беломорского канала агитаторы развесили множество плакатов и портретов, но главным двигателем прогресса был расстрел. Почему же мы верим Жукову, который рассказывает, что в боевой обстановке на Халхин-Голе хватило одних только портретов Ленина? Вот развесили комиссары портреты, бойцы воодушевились и тут же победили. Про расстрелы на Халхин-Голе Жуков не помнит, но мы-то уже знаем, что память его — с провалами.

И не надо мне возражать. И обзывать плохими словами не надо. Лучше откройте архивы и покажите всему миру, что мое осторожное предположение — это не что иное, как злобный вымысел врага. А если архивы сражения на Халхин-Голе открывать нельзя, то объясните, почему.

Написал я эту главу и устыдился. Народы России до полного безумия любят Жукова, а я на любимца всенародного набросился. Так нельзя. Нужно смотреть на вещи с позиций позитивных.

Вот и давайте посмотрим на данную ситуацию доброжелательно. Давайте предположим, что в архивах хранятся секретные и совершенно секретные документы о сражении на Халхин-Голе, но в них ничего плохого о Жукове нет. В них — только свидетельства жуковской гениальности.

Если такое предположить, тогда мы попадаем в ситуацию пренеприятнейшую. Получается, что у нас был величайший полководец всех времен и народов, но народ о нем ничего не знает, доказательства его славных подвигов спрятаны. Наши президенты и премьеры, маршалы, генералы и министры для отвода глаз раздувают культ личности Жукова. Они пишут бездарные восхваления и громоздят уродливые памятники. Но никто никогда не представил доказательств жуковской гениальности. А в это время где-то в недоступных хранилищах лежат в пыли доказательства жуковского величия. Наши вожди скрывают эти доказательства. Почему?

Расстреливал ли маршал Жуков своих офицеров?

Спецпроекты ЛГ / Настоящее прошлое / Есть вопрос? Есть ответ!

Насколько правдивы сведения о жестокости маршала Жукова, о том, что он осуществлял командование через расстрелы?

П. Никифоров, учитель, Тула

На вопрос нашего читателя отвечает военный историк и писатель Сергей Михеенков, автор биографии маршала И.С. Конева, ныне работающий над жизнеописанием маршала Г.К. Жукова.

Вот он принял командование войсками Западного фронта 10 октября 1941 года. Войск, по существу, не было. Все они остались в «котлах» под Вязьмой, Рославлем и Брянском.

13 октября Жуков издаёт приказ: «Трусость и паника в этих условиях равносильны предательству и измене Родине. В связи с этим приказываю:

1. Трусов и паникёров, бросающих поле боя, отходящих без разрешения с занимаемых позиций, бросающих оружие и технику, расстреливать на месте.

2. Военному трибуналу и прокурору фронта обеспечить выполнение настоящего приказа. Товарищи красноармейцы, командиры и политработники, будьте мужественны и стойки.

НИ ШАГУ НАЗАД! ВПЕРЁД ЗА РОДИНУ!»

И там же: «Учитывая особо важное значение укреп. рубежа, объявить всему командному составу до отделения включительно о категорическом запрещении отходить с рубежа. Все отошедшие без письменного приказа военного совета фронта и армии подлежат расстрелу».

А теперь давайте с документами в руках посмотрим, что же произошло на участке 17-й стрелковой дивизии и за что её командир был отдан под трибунал.

17-я стрелковая, бывшая Москворецкая дивизия народного ополчения, в момент осеннего наступления немцев на Москву (операция «Тайфун») была почти целиком разбита. Командовал ею П.С. Козлов, комиссар – бригадный комиссар С.И. Яковлев.

Вяземскую группировку наших двух фронтов немцы охватили танковыми клещами и потом уничтожали в огромном «котле», вырваться из которого удалось немногим. 17-я, понеся огромные потери, всё же вышла.

В Белоусове на Варшавском шоссе, в нескольких километрах от Угодского Завода и Стрелковки, родины комфронта Жукова, дивизию переформировывают, пополняют и ставят в оборону на стыке 49-й и 43-й армий как раз в районе Стрелковки со штабом в Угодском Заводе. При первом же незначительном нажиме немцев полки её рассыпаются и бегут. Бегущие оставляют историческое Тарутино и оголяют фланги соседних дивизий, которые стоят как вкопанные. Ломается оборона, и армиям в центре Западного фронта, прикрывающим ось Варшавского шоссе, грозят окружение и разгром.

Так появился приказ комфронта от 22 октября – «…и перед строем расстрелять». Но был ли расстрелян полковник Козлов?

Недавно в каком-то либеральном издании прочитал запальчивую статью некоего «военного историка» – и вот что там говорится: «Командир 17-й стрелковой дивизии полковник Козлов П.С. и военком дивизии бригадный комиссар Яковлев С.И. были расстреляны перед строем личного состава».

Проверим же с документами в руках эту «скрытую правду войны».

Из донесения генерала Голубева Жукову 31 октября 1941 года: «…Докладываю о преступном факте. Сегодня на месте установил, что бывший командир 17 стрелковой дивизии Козлов не был расстрелян перед строем, а бежал от конвоя. Назначаю следствие».

Читатель скажет: мол, ладно, этот от расстрела бежал, а как же другие?

Когда на фронте становилось особенно горячо, Жуков, как правило, «расстреливал» много и часто.

Вот ещё один пример, он относится к тем же октябрьским дням 41-го. Частями 49-й армии генерала И.Г. Захаркина только что оставлена Калуга. Жуков – Захаркину, копия т. Сталину.

«1. Немедленно дать объяснение, на каком основании Вы бросили Калугу без разрешения Ставки и Военного Совета фронта и со штабом сами уехали в Тарусу.

2. Переходом в контрнаступление восстановить положение: в противном случае за самовольный отход от г. Калуга не только командование частей, но и Вы будете расстреляны. »

Калугу Захаркин не вернул. Но Жуков его не расстрелял.

Не расстреляют и генерала Долматова. Его 31-я армия будет разгромлена тогда же, в октябре, в районе Ржева. Жуков отстранил Долматова от командования армией, отдал под трибунал. Но суд не найдёт его смертельной вины. Впоследствии генерал Долматов будет успешно командовать стрелковыми дивизиями и с одной из них дойдёт до Победы.

Но вернёмся к загадочным судьбам командира и комиссара 17-й стрелковой дивизии.

Козлов Пётр Сергеевич. 1905 года рождения. В Красной Армии с 1926 года. Член ВКП(б) с 1928 года. Участник советско-финляндской войны. Отличился в боях, за что награждён орденом Красного Знамени. Окончил Военную академию им. М.В. Фрунзе. Был инструктором парашютного спорта. В короткий срок изучил немецкий язык, почти в совершенстве овладел разговорной речью.

Прекрасный послужной список! Молод, умён, физически крепок. Судя по той энергии, которую он проявил в изучении немецкого языка и парашютного дела, обладал волевым характером. Сочетание же двух новых профессий – парашютного дела и знания немецкого языка – наводит на совершенно определённые мысли о том, для чего нужны одному человеку – командиру стрелкового полка! – именно эти знания и навыки.

Дальнейшая же судьба бригадного комиссара Яковлева такова: лишён наград, понижен в звании и направлен на Ленинградский фронт, служил в должности старшего инструктора политотдела 46-й стрелковой дивизии 52-й армии.

Конечно, были и расстрелянные. Потому что были и предатели, и трусы. Но суть Жукова-полководца не в жестокости и милости к своим подчинённым, которые порой забывали об уставе и воинском долге. А расстрелянных по прямому приказу Жукова история Великой Отечественной войны, если брать за основу документы, а не легенды и досужий вымысел, не припоминает.

Фронтовики говорят: во время артналёта снаряды в первую очередь срубают верхушки самых высоких деревьев.

Сейчас, размышляя о нашей истории периода Великой Отечественной войны, надо отдавать себе отчёт вот в чём. Те битвы закончены. Наши деды провели их блестяще. Отечество отстояли. Но битва за Победу, за маршала Жукова продолжается. И это уже наша борьба.

«Гениальный» маршал Жуков

«Гениальный» маршал Жуков

Очень похож на Кутузова и советский маршал Жуков. Нет, не лицом, а славой великого и гениального полководца. Правда, в отличие от Кутузова, у Жукова были победы в боях, но происходили они скорее не благодаря, а вопреки «гению» жестокого маршала Советского Союза. Эти победы выковали прежде всего советские люди: по-настоящему образованные генералы, конструкторы, партизаны, подпольщики, простые линейные офицеры и солдаты, которые были собраны вместе благодаря консолидации всех сил СССР в борьбе против фашизма.

Победителей не судят. В советской литературе, как и в российской, Жукова никогда не судили и не судят, он всегда остается героем Великой Отечественной войны, победителем Гитлера. Но если собрать вмеете победы и поражения Жукова, можно только ужаснуться тому, что он натворил для собственной армии и для народа, которого никогда не жалел. Писатель Виктор Суворов сказал:

«Давайте перестанем валить вину на немцев за чудовищные потери Советского Союза в войне. Наши полководцы, прежде всего Жуков, воевали так, что потери могли исчисляться только десятками миллионов».

Все, кто знал Жукова близко, отмечали его жесткость, а порой даже жестокость. И это невзирая на военные будни, где жесткость и жестокость были нормой жизни! Хотя приближенные к Жукову люди видели его и в моменты откровенной слабости и даже паники, когда Жуков плакал от бессилия и страха.

Советский беларуский писатель Василий Быков с беспристрастностью летописца описал, как Жуков в 1941 г. в бешенстве приказывал расстреливать солдат отступающих частей Красной армии. Солдат просто выдергивали наугад из строя. Для устрашения другим.

Другие публикации:  Кредитование гражданский кодекс

Один из истинных героев Отечественной войны маршал Рокоссовский очень точно охарактеризовал Жукова:

«Он любил не командовать, но повелевать».

Читая воспоминания самого Жукова, невозможно не заметить, как он мастерски уклоняется от ответственности за катастрофу 1941 г., перекладывая всю вину на недальновидного Сталина. Себя он оправдывает тем, что за время пребывания на посту главнокомандующего — за полгода — не успел вникнуть в ситуацию, хотя там же, в мемуарах самого Жукова, маршал собственноручно подчеркивает, что ему хватало одного взгляда на карту, чтобы оценить эту самую ситуацию. Комментарии излишни. Как вообще может полководец за полгода не вникнуть в ситуацию?! Кто, когда и в какие времена дает главнокомандующему год на раскачку во время войны? Армию, которой руководит дилетант, можно только пожалеть.

Виноват Сталин… А где же в это время был сам Жуков? Может, служил старшиной в тылу? Нет, он, как и до войны, командовал армией. Но командовал так, что только в районе Минска в июне 1941 г. был окружен и разгромлен Западный фронт. Погибли все четыре армии этого фронта. Беларусь была за несколько дней захвачена фашистами. Декларативная тактика «бить врага на его же территории», заявленная в документальной киноленте «Если завтра война», вышедшей на экраны в 1940 г., провалилась с треском, с грохотом и невообразимыми потерями. Будь Жуков маршалом во Франции или Великобритании, за потерю четырех французских или английских армий за несколько дней он наверняка был бы брошен в тюрьму или расстрелян по законам военного времени. Впрочем, пытались расстрелять и Жукова, но заступился Берия, человек, во многом похожий на Жукова.

В начале июля 1941 г. Сталин создал новый Западный фронт, который также очень быстро попал в окружение, уже в районе Смоленска. И в первый, и во второй раз приказы и указания Западному фронту шли от начальника Генерального штаба генерала армии Жукова. Вполне понятно, что за такое профессиональное преступление Жуков был наказан Сталиным. Его сняли с поста начальника Генштаба и собирались расстрелять. Конечно, Жуков в своих мемуарах все списывает на Сталина, мол, он ничего не понимал в военных действиях, а он, Жуков, все понимал, предвидел и потому в конце концов и победил. Жуков жалуется, что Сталин лишь изредка и кратко выслушивал наркома или начальника Генштаба. Однако это полная ложь. И она легко опровергается учетными записями «Журнала записи лиц, принятых И. В. Сталиным». Всего с момента назначения Жукова на должность начальника Генштаба до нападения немцев он провел в кабинете Сталина 70 часов 35 минут. Этого времени хватило бы с избытком, чтобы доложить Сталину обо всем на свете.

На основе документов писатель Виктор Суворов пишет о том, как начальник Разведупраадения Генштаба генерал-лейтенант Голиков постоянно докладывал Жукову о подготовке немцев к нападению. На всех докладах Голикова стоит подпись Жукова, который все эти доклады читал. И ничего не сделал. Именно Жуков в большей степени, чем Сталин, был виновником катастрофы 1941 г., так как именно он убеждал Сталина не менять запланированного на начало июля наступления на Германию под видом ответа на провокацию на границах. Да, Жуков был главным вдохновителем нападения на Германию. Нападение на Финляндию в 1939 г. также официально объяснялось тем, что финны сами спровоцировали нападение. Тем не менее, Финская война 1939 — 1940 гг. не вышла «Блицкригом». Красная армия и там столкнулась с тем, что ее военачальники недооценили врага, не подготовились к затяжной войне в суровых зимних условиях, не провели нужную тактическую подготовку и выучку войск.

Такой же сценарий был разработан и в войне с Германией: нападение под видом обороны. Но Жуков перехитрил сам себя. Он оказался глупее Гитлера и немецких генералов, умевших воевать. Именно Жуков в первую очередь виноват в том, что 22 июня 1941 г. готовящаяся к войне Красная армия оказалась к ней абсолютно не готова. Немцы шли на восток, словно прогуливаясь: уже на седьмой день они были в Минске. Армия Жукова не просто отступала. Она бежала, а те, которые оказывались в плену, позже были объявлены предателями, ибо Сталин и Жуков решили не признавать собственных пленных — самое чудовищное ноу-хау за всю историю мировых войн.

В Советском Союзе проживало тогда 170 миллионов человек. Жуков воевал так, словно ему дали добро на убой как минимум семидесяти миллионов. Мол, пускай немцы умрут от усталости нас убивать. Тактика «море людей» — единственная тактика Жукова в той войне.

Неисчерпаемый человеческий ресурс, тяжелые зимние условия, к которым не были готовы немцы, и бескрайние просторы Советского Союза с его бездорожьем — вот что остановило гитлеровские войска в первую очередь. Жуков лишь к 1944 г. научился воевать, а точнее, не научился воевать, а собрал вокруг себя более-менее талантливых офицеров и конструкторов, тех, кого не успели расстрелять в 1937 г. и в самом начале войны.

Трагедия Советского Союза в июне 1941 г. заключалась в первую очередь в том, что за полгода до этого, в январе месяце, Сталин назначил главой Генштаба не кого-нибудь, но Жукова, властолюбивого генерала, для которого жизнь простого человека ровным счетом ничего не значила. Чтобы выслужиться или доказать свою компетентность, Жуков с легкостью посылал сотни тысяч солдат на верную смерть, ибо у него в запасе имелась еще пара десятков миллионов.

Писатель Суворов отмечает, что Жуков не просто отдавал преступные приказы, выполнение которых было либо невозможно, либо влекло огромные потери, но и душил инициативу нижестоящих офицеров, не давал им никакой возможности действовать самостоятельно. В окружении Жукова выживал тот, кто ничего не делал и лишь послушно выполнял волю главнокомандующего.

Лишь бездарный военачальник мог в нюне 1941 г. отдать советским войскам приказ оставить в приграничной зоне укрепрайоны, когда под носом стоит вооруженный до зубов враг, готовый к нападению. Жуков сам спровоцировал Гитлера к быстрому нападению в тот самый момент, когда границы были почти разоружены. Лишь Украинский южный фронт проявил самостоятельность, не нотеряв бдительности, как итог — на юге не было такого стремительного продвижения немцев и румын на восток, как в Беларуси.

Жуков нарочно провоцировал немцев к нападению, чтобы согласно своему «хитрому», а на деле — бездарному плану самому контратаковать и перенести театр военных действий за границы СССР. Никто такого плана в штабе не одобрял. Жуков склонил на свою сторону Сталина, который, вопреки обвинениям Жукова, всегда внимательно слушал своего полководца.

Жуков, похоже, и сам запутался в собственных директивах. Как только началась война, тут же вступила в силу первая директива Жукова: «ничего не делать, это провокация». В своих мемуарах Жуков списал все опять-таки на Сталина. Но не Сталин, а сам Жуков подписал эту директиву. Сталин в тот момент был в растерянности. Он впервые по-настоящему был напуган нападением фашистов, о котором ему так много сообщали, но он верил Жукову, что все это лишь провокации. Сталин в тот момент закрылся и ни с кем не общался. Как вспоминают очевидцы тех событий, грозный Сталин впервые напоминал трусливого кролика, был готов к тому, что его арестуют за головотяпство, и был всерьез на это настроен. Но все чуть ли не на коленях стали умолять его спасти страну. Жуков был в истерике. Он издает еще две директивы подряд, говорящие о том, что главком в полной панике и не отдает отчета в своих действиях. Так, вместо того чтобы приказать армии занять оборону, Жуков приказывает немедленно атаковать противника. Наполовину разбитые войска, отступающие в полном хаосе, теперь должны резко и круто развернуться и идти в атаку на верную смерть под гусеницы танков, под пули и снаряды фашистов. Выполняя этот приказ, армии Западного фронта гибнут в течение нескольких дней. Хотя, обороняясь, Красная армия могла бы остановить фашистов, или как минимум задержать их, как почти на месяц задержали немцев защитники Брестской крепости, героического гарнизона, который Жуков обрек на гибель своими бездумными паническими приказами.

Жуков же пишет в мемуарах обратное. Он даже не упоминает, как пехотная дивизия немцев за три часа камня на камне не оставила от 22-й советской танковой дивизии.

Как врал Петр I о якобы численном превосходстве шведов под Полтавой и под Головчиным, так и Жуков врет о численном превосходстве в пять или шесть раз немцев на этом участке фронта. На самом деле соотношение сил было почти равным.

Жуков дал артиллерии еще один приказ — не стрелять по танкам, атакующим город Брест по мостам через Буг. Боялся, что артиллеристы повредят мосты! По его же приказу вся техника стояла рядами в нескольких километрах от границы, и вся она была разгромлена в первые часы агрессии Гитлера. Управление войсками на границе в районе Бреста никто не вел с первых минут. Был полный хаос и неразбериха. Штаб обороны был создан лишь на третий день войны!

Как такое могло произойти? Только в том случае, когда в армии царит полная анархия. А царила такая анархия в первые дни войны только благодаря перепуганному до смерти человеку — Жукову. В то же время Жуков в бешенстве и панике отдает под трибунал всех, кто не выполняет его сумасшедшие приказы, приказы эмоционально не выдержанного человека, который находится на грани нервного срыва.

Как можно воспринимать директивы Жукова «не поддаваться на провокации и не открывать огонь», идушие в Беларусь в 9 утра 22 июня, когда в 7 утра Брест уже полностью в руках немцев, 22-я танковая дивизия полностью разгромлена, а Брестская крепость окружена? Жуков запретил 4-й армии оборонять родину! Написал бы он такое в своих мемуарах? Конечно нет! Эти «издержки» первых дней войны как-то забылись, а позже списались на подозрительного и никому не верящего Сталина.

Тем не менее, не Сталина, а именно Жукова обвиняли в катастрофе его сослуживцы. Хрущев очень плохо относился к Жукову; плохо к нему относились все, кто его знал. Именно поэтому после смерти Сталина в 1953 г. и сразу после ареста Берия, лучшего друга и заступника Жукова, Хрущев под всеобщее согласие снимает с поста и удаляет из армии чванливого Жукова. При Брежневе, когда царил негатив по отношению к Хрущеву, «светлые» образы Жукова и Сталина попытались реанимировать, о чем свидетельствует киноэпопея 1970-х гг. «Освобождение». Горбачев раскрыл людям глаза на злодеяния Сталина и его режима, но Жуков при этом остался в стороне в качестве героического полководца, разгромившего фашизм.

Сегодня образ Жукова, как и СМЕРШа — организации по поиску шпионов, сильно романтизированы, особенно кинорежиссерами. Из агентов СМЕРШа, обычных недалеких и часто просто необразованных НКВДешников (среди них, конечно же, были и мастера разведки, которые делали свою работу в основном чисто и незаметно, но основная масса состояла именно из «простых, но преданных Партии парней»), которые не столько выискивали шпионов, сколько расстреливали ни в чем не повинных людей (чудом выжил, схваченный СМЕРШевцами, Василий Быков), сделали чуть ли не лихих ковбоев, стреляющих с обеих рук, знающих приемы каратэ (!), умеющих все и вся.

Из чванливого и жестокого бездаря Жукова сделали гениального полководца, которого и сейчас боготворят некоторые ветераны войны, как боготворят и «отца народов» Сталина. Но для ветеранов эти «вожди» являются неотъемлемой частью их героической эпохи, а стало быть, героями.

Но не нужно огульно обобщать — «ветераны». Мы, выросшие в другую эпоху, плохо осознаем, КАК жили люди в то время и ЧТО ОНИ ДУМАЛИ по поводу политики Партии и о войне. Они, наши деды и бабки, хорошо знали о том, ЧТО МОЛЧАНИЕ — ЗОЛОТО (свобода, спокойствие, жизнь). Чтобы понять, что это правда, вспомните своих предков — до каких колен вам рассказали вашу родословную? Люди скрывали ДАЖЕ ЭТО от СВОИХ ДЕТЕЙ. Чтобы у них не было проблем. Так, на всякий случай.

Правду о Жукове не все хотят знать. Уж очень она отличается от имиджа знаменитого маршала. А тем, кто прошел войну, правда известна. И они рассуждают проще, с житейской логикой — кому от нее легче. Ведь, увы, наука история для многих остается лишь шоу-бизнесом.

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *